* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

353 Северо-Американские Соединенные Штаты. 354 янии выбросить на театр войны, начиная с весны 1917 г. и до конца 1918 г., достаточное число людей и маши я, чтобы повернуть исход войны в пользу союзников. 3. Как самая богатая и самая могу­ щественная нация среди союзников, С. Ш. призваны были играть руково­ дящую роль в мирных переговорах. Уильсон понимал это. Он был охвачен мыслью о создании своего рода „лиги свободных народов''. Себя он считал, повндимому, первым должностным ли­ цом этой мировой лиги. Во всяком случае он решил отправиться в Париж во главе мирной делегации С. Ш. Попав туда, он пожертвовал всем для проведения в жизнь программы лиги. Случилось так, что президент Уиль­ сон, будучи членом демократической партии, относился к войне как к пар­ тийному предприятию демократов. Рес­ публиканцы были тщательно устранены от участия в каких, бы то ни было ответственных действиях, связанных с войной. Когда дело дошло до выбора делегатов С. Щ. на мирную конферен­ цию, Уильсон подобрал исключительно демократов. Выбери он одного или двух выдающихся республиканцев, напр., Рута, он придал бы делегации оттенок внепартийности и значительно упрочил бы этим свое положение в стране. Но Уильсон был почти полно­ властным диктатором в С. Ш. в тече­ ние двух лет. Он стал воображать себя властелином судьбы. В С. Ш. он уже играл эту роль; в Париже он пытался сыграть ее в мировом масштабе. Окружавшие его в Париже силы были мало ему знакомы. Он был провин­ циалом-американцем, который никогда не приходил в тесное соприкосновение с политическими махинациями евро­ пейской дипломатии. Он, очевидно, имел самое туманное представление о значении таких событий, как опубли­ кование тайных договоров советским правительством. Действительно, он да­ же отговаривался незнанием их, хотя они были перепечатаны в „New-^ork Post" и в „Nation" вскоре после появления их в Европе. Кроме того, Уильсон был почти неспособен выслушивать советы или сам советоваться со своими сотрудниками. Он прибыл в Европу с огромным штабом. Сотрудники мало видали его, а он еще меньше видал их. Из числа более молодых участников мирной делегации некоторые сложили с себя свои обязанности и вернулись домой, сознавая, что зря теряют время. Тем временем европейские дипло­ маты нашли слабое место Уильсона. Они сделали из него популярного героя; его приветствовали, его чествовали. На это уходило время, и пока Уильсон, почти совершенно изолированный от своих коллег, становился кумиром ев­ ропейской толпы, дельцы европейской дипломатии продолжали вырабатывать основы договора. Вряд ли можно было рассчитывать, чтобы личные качества Уильсона в состоянии были сыграть значительную роль в изменении харак­ тера договора, но едва ли можно было оказать на него меньше влияния, чем в действительности оказал он. Он был представителем самой богатой в эко­ номическом отношении и самой могу­ щественной в военном отношении на­ ции; и тем не менее, договор был на­ писан под диктовку Франции. Это был типичный европейский документ. Еще хуже было положение дел дома. Во время войны лозунгом было: „спло­ титься вокруг президента". Но раз война кончилась, а президент превра­ тил установление мира в партийное дело, республиканская партия приня­ лась наживать капитал на промахах мирной делегации. Поэтому, когда президент вернулся в С. Ш. с перво­ начальным проектом договора (который дошел до сведения группы нью-йорк­ ских банкиров раньше, чем до сената С. Ш.), он был встречен атмосферой всеобщего равнодушия и враждебности. Сверх того, успех русской революции вызвал серьезное брожение в С. Ш. Всюду оказывались „красные" со своей пропагандой. „Белые" (американский легион, патриотические общества, тор­ говые палаты) заняли твердую позицию против всяких проявлений радика­ лизма. Уильсон оказался между двух огней в этой классовой борьбе. В свое время он высказался благосклонно о русской революции; но он же при­ нимал участие в военной интервенции против России. Теперь на него напа­ дали с обеих сторон. 12 41-VI