* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

231 Деятели СССР и Октябрьской Резолюция 202 Полпред и торгпред СССР в Норвегии человек и направился к столу Это с мая 1923 г.; с марта 1924 г. состою в был бежазший за-границу дядя, неле­ дипломатическом корпусе в качестве гально вернувшийся в Варшаву. Он знал, Charge d'affaires в Норвегии; с августа что наступит момент приоткрытия дверк 1924 г.—MinistrePleriipotentiaire et Envoyee выждал его и проник в квартиру. Дед. Extraordinaire de I'll. R. S. S.—-полполшч- бабушка, родители бросились к нему, а ный представитель и чрезвычайный по­ мы с недоумением глядели на сцену их сланник СССР в Норвегии. г.еттзеч:;. Минуту спустя нам очень таик^ Крупнейшие теоретически-социалисти­ ствеил.) сообщили, кто таинственный ческие и экономические работы мои след.: незнакомец, предостерегая о том, что * Положение рабочего класса в Финлян­ это величайшая тайна, потому что, если дии» (1903), «Классовая борьба» (1906), „москали узнают, то дядю непременно расстреляют. Я, братья и сестры устави­ «Первый рабочий календарь» (1906), «Со­ циальные основы женского вопроса» лись на этого гостя, а он вскоре начал (Ш8), «Финляндия и социализм» (1907), рассказывать о своих похождениях. Мо­ «Общество и материнство» (600 стр.), литвы были забыты. Все—от малышей «Кому нужна война» (разошлась в мил­ до старого деда—с замиранием сердца лионах экземпл.), «Рабочий класс и новая слушали его рассказы. — Чем рассказы­ мораль». Сверх того, большое количество вать об освобождении евреев нз Египта, статей, рассказов на сексуальные про­ поговорим о мученичестве Польши,— блемы и всяческая агитационная литера- обратился дядя к деду, и тот охотно на тупа, направленная, главн, обр., против это согласился. воины и за освобождение трудящейся Воспитанный в этом духе, я чувство­ женщины. вал себя в вражеском лагере, когда ме­ Кон, Феликс Яковлевич (aemotmoijoa- ня 9-ти лет отдали в гимназию, в при­ класс. Преподавание ifnisi). Я родился в Варшаве 30 мая 1864 г. готовительный Родители, ассимилированные евреи, ду­ велось на русском языке, которого дети шой я телом были преданы делу осво­ совершенно не понимали. Уже в первом бождения Польши. Мать принимала уча­ классе,после года пребывания в гимна­ стие, хотя только косвенное, в восстании, зии, я зубрил стихотворениеее брат, Исидор Гейльпери, был адьюИ колокольчик, дар Валдаятантом Лянгевича и после разгрома по­ Звенит уныло под дугой встанцев бежал заграницу... Вспоминая свои детские годы, я до сих пор вижу и был убежден, что дар Валдая надо мать, сидящую за столом и рассказы­ понимать „дарвалдая"—деепричастие от вающую о страданиях Польши и тех, глагола „дарвалдать". кто восстал на ее защиту, и о зверствах О гимназических порядках, об отно­ „москалей"... Шестилетним мальчиком шениях между учениками и учителями я мечтал о том, чтобы стать вождем говорить не приходится. Нас наказывали поастанцев, драться за отчизну и осво­ за разговор на польском языке, несмот­ бодить Польшу от „москалей" и от ря на то, что во П-ой классической гим­ „шаабоз- и, помню, с особым увлече­ назии, в которой я учился, в то время нием распевал: еще сохранились учителя-поляки. Но мы и к ним относились с большой осто­ „ И поляк в Москве был И ему ч-лом бил рожностью, глубоко убежденные, что Нынешний господин.* „поляк на русской службе"—как нам го­ Патриотизм в семье заменил религию. ворили дома—хуже „москаля". Во П-ой Из последней сохранилась только фор­ гимназии были и такие, но были и дру­ мальная обрядовая сторона—не больше, гие, весьма порядочные, как Склодовно и ей придавалось небольшое значе­ ский—отец Кюри-Склодовской, Крьшние. Иомнк> такой случай. Была Пасха. ский и другие. Но они с такой же Вс^ер мы проводили у деда, который опаской относились к нам, как мы к восседал, как полагается по ритуалу, н ним, и мы до окончания гимназии оста­ читал какие-то .молитвы. Ритуал требует, вались чуждыми друг другу. Но с ними чтобы перед ужином приоткрыть выход­ у нас хоть столкновений не было. Не то ную дйерь, дабы всякий голодный, без­ было с другими,в особенности с учителем домный илн странник мог войти и раз­ немецкого языка фон-Дуйсбургом, ко­ делить с хозяевами пасхальную трапезу. торый заставлял нас учить стихотворе­ Мне» как младшему, приходилось обык­ ние, рисующее подвиги немецкого ге­ новенно открывать двери. Я открыл и... роя, разгромившего всю польскую ар­ оторопел. На лестнице послышались ша­ мию. Он этим не ограничивался и часто ги, а несколько секунд спустя в квар­ провоцировал нас на столкновения. Я тиру вошел совершенно мне незнакомый как-то не вытерпел и спросил его, не 14