* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки
65 Деятели СССР и Октябрьской Революции. 66 шел к решению пойти в монастырь, называя меня „пашковцем", „скубентом", чтобы отдаться служению народу. С этой „в бога не .верует, царя не признает" целью в лаптях и с котомкой совместно и т. д. с другими богомольцами направился Так как до 16 лет я прожил в дерев я к „Сергию". не, и вся молодежь того времени были Вид монахов, их роскошное одеяние, мои товарищи детства,—у меня быстро ликующие физиономии сразу оттолкну наладились хорошие товарищеские от ли меня, пораженного контрастом их ношения. Все же при попытках завязать жизни с неприглядной действительно беседу на политические темы, парни стью. Я ушел от „Сергия" к„Мефодию". и девушки расходились от меня, не удо Там я попытался было остаться, но ка влетворяясь подобными скучными пазкой-то инок посоветовал мне уйти от говорами. этого мира, так как в действительной Единственным результатом было вос жизни я могу принести больше пользы становление доверия ко мне, несмотря для народа. Я вернулся обратно; хозяй на затрогивание мной политических ство не прокармливало семью, и на вопросов. Мужички же, не исключая 16-м году я ушел в Тверь, где поступил и стариков, хотя и посматривали на меня на фабрику Морозова на прядильное подозрительно, видели во мне человека отделение в качестве ставильщика. опытного, могущего ответить на злобо С жадностью набросился я на библио дневные вопросы, и слушали меня вни теку Морозова, которая славилась бо мательно, за исключением тех случаев, гатым подбором литературы. В это время когда затрогивались вопросы о царе и боге. Жить в деревне долго, однако, я посещал школу Морозова. В течение года был переведен в при- не приходилось, так как хозяйство—на сущевщики,—это уже чином повыше, две души земли—не могло прокармли прежнее же положение меня не удовле вать и семейство самого брата. творяло ни экономически, ни с точки Пользуясь неопытностью полиции, зрения самостоятельности. я выправил паспорт и уехал в Тверь. Для обеспечения себе большей неза Рабочие Твери занимались гуляньем висимости я уш .л в ткацкое отделение и драками, которые сильно процветали в качестве учен кщ через 3 месяца по в то время, отвечая мещанскому про лучил один самостоятельный станок, винциальному настроению. При помощи и так как в Твери 2 станков получить работавшей на фабрике сестры я устроил нельзя—уехал в Питер. Был уже 1895 год. ся на фабрику Берга, что в те времена В Питере я поступил к Воронину на было не легко. ткацкую фабрику в качестве ткача на На фабрике царили произвол и само 2 самостоятельных станках. дурство., как высшей, так и низшей ад В это время я принимал участие в зна министрации. Пользуясь тем, что 60% менитой стачке текстильщиков 1896 г., рабочих на фабрике были женщины, продолжавшейся и в 1897 году. Во время мастера и подмастерья издевались над .этой стачки я познакомился с членом ними, прибегая к самым грязным прие группы «Союз борьбы за освобождение мам. Благодаря занятому мною незави рабочего класса". Перейдя на остров симому положению и вмешательству в „Голодай*, я связался с „Союзом борь защиту от этих обид со стороны мастеров бы" и стал принимать активное участие и подмастерьев, я занял в глазах рабо в партийной организации и, как член чих особое положение, как смелый и ре „Союза борьбы", принимал участие шительный защитник. К этому времени в борьбе за фабричное законодательство- относятся мои попытки связаться с ор В конце 1897 г., после целого ряда ганизацией. Однако, эти попытки не арестов районных представителей группы удавались. Планы так и остались пла „борьбы", заменил одного из районных нами. Частным образом я слышал, что представителей по Васильевскому остро в Твери есть какой-то кружок, но свя ву и в феврале 1898 г. был арестован заться с ним не мог. Позднее я узнал, по обвинению в принадлежности к „Сою что это была группа Зиновьева, которая была арестована в 1899 г. зу борьбы". Приблизительно осенью 1900 г- пришла После 4-месячного предварительного заключения был выслан на родину в Тверь резолюция особого совещания, по кото в деревню, под надзор полиции. По рой меня высылали под гласный надзор— пытка моя связаться с кем-либо из ор с правом выбора города, за исключе ганизации ни к чему не привела. Общее нием промышленных центров. Я выбрал же настроение рабочих и крестьян было Новгород. Вызвавший меня для предъ отрицательным ко всякой политике. На явления постановления пристав спросил: меня в деревне смотрели подозрительно, „За что же? Тут как-будто пахнет по3 а