* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

629 А. 6. ЯКИМОВА. 630 ную еду и лакомства. Меня посадили эта­ жом выше ее, но наши камеры соединялись углами. Сейчас же я вошла в общение со своими ближайшими соседками, так как способ сношения между заключенными был мне известен. СтукальщицеЙ я была усердной после строгого одиночного зак­ лючения больше года с чем-то. При раз­ грузке Д. П. 3. с притоком арестованных из провинции стали переводить в Петро­ павловскую крепость, перевели и меня в том числе. В крепости тоже существовали сношения между заключенными, и перего­ варивались между собою даже сидящие в разных коридорах, от чего оглушительный стук разносился по всему Трубецкому бастиону, а особенно в дни свиданий, когда сообщались новости теми, кто имел свида­ ние. В камерах тогда столы и табуреты были деревянные и подвижные. Мы ста­ вили стол к окну, на стол табуретку и де­ ревянной иконой (в каждой камере была икона) через форточку били по железной решетке, и таким образом могла сообщать­ ся чуть-ли не половина сидящих. В Тру­ бецком бастионе, кажется, было 72 камеры, и в то время все камеры были заняты. Смотритель бастиона, Богородский, пробо­ вал бороться со стуком, но ничего не мог поделать. Незадолго до суда всех нас перевели в Дом пр. зак. В октябре 1877 г. начался суд Особого Присутствия Сената. Аресто­ вано было по делу пропаганды в империи чуть ли не 1.000 чел., но к суду привле­ чено 193 чел. За отсутствием каких-либо улик после все же продолжительного си­ дения некоторые были освобождены, другие высланы административ, порядком, третьи заболели психически, покончили самоубий­ ством, поумирали от различных болезней. Следствие тянулось почти 4 года. Все, что происходило на суде, было уже в печати и более или менее известно. Когда после чтения обвинительного ак­ та нас поделили на группы и стали водить в суд каждую группу отдельно, мы запро­ тестовали против такого деления и отка­ зались присутствовать на суде. Я, ко­ нечно, тоже была из числа протестан­ тов, которых было большинство судив­ шихся. Привлечение меня к этому делу было совсем искуственно, так как при всем старании жандармерии и прокуратуры не удалось им связать меня с „тайным про­ тивоправительственным сообществом", а в обвинительном акте относительно меня бы­ ло сказано: „кроме лиц, принадлежащих к тайному сообществу, занимались противо­ правительственной пропагандой и отдель­ ные лица. В Вятской губ. учительница А. В. Якимова" и т. д. О моей связи с А. Д. КувшинскоЙ и с Чарушиным оста­ лось неизвестным; да после того, как они уехали в Питер, сношений между нами и не было. Судили и сапожника, у которого учился мой ученик; мальчика тоже везли в Питер, кажется, в качестве свидетеля, но он дорогою заболел тифом и умер. Лично я благодарна прокурору Желиховскому, что он присоединил меня к это­ му процессу и, таким образом, дал мне воз­ можность познакомиться еще в 77-м г. с Желябовым, Лангансом, Перовской и др., потом самыми близкими товарищами по „Народной Воле". После окончания судебного следствия защитники (у меня был Грацианский, наз­ наченный судом) стали брать на поруки своих подзащитных, и я 5-го января 78-го г. очутилась в Питере на воле. Тя­ жело было оставлять в тюрьме близких друзей, приобретенных за время суда и совместного сиденья, но были уже и на воле раньше выпущенные товарищи. Пря­ мо из тюрьмы направилась я к своей зем­ лячке, товарке по училищу и очень мне близкому человеку, Марии Формаковской, студентке тогда медицинского факультета, которая ходила ко мне на свидание во время процесса (в народовольческий пе­ риод я поддерживала с нею сношения, а через нее с земляками—вятичами. Вскоре она умерла от туберкулеза.) Земляки встре­ тили меня очень приветливо. В первые же дни захотели угостить меня оперой, взяли ложу на Аиду, но желание их доставить мне удовольствие не оправдалось; чувство­ вала себя очень скверно: тюрьма, остав­ шиеся там товарищи, суд не выходили из головы, и контраст, представляемый оперой и собравшейся тут публикой, очень сильно и болезненно бил по нервам. Вскоре после моего выхода из тюрьмы была выпущена ближайшая моя соседка по камере (сидела надо мной) Евгения Завад­ ская, с которой мы очень сдружились в Д, П. 3. и теперь решили поселиться вме­ сте, а потом присоединилась к нам Вера Рогачева *). Жили мы на Кирочной, кажет­ ся, улице у какой-то прачки в сырой-пресырой комнате, во время стирки постоянно наполнявшейся мыльными парами, так как входная дверь в нашу комнату была через прачечную. При выходе из тюрьмы в фи­ нансовом отношении у нас было не богато, так что и питание вполне соответствовало занимаемому жилищу: питались чаем с де­ шевой колбасой, холодцом из лавочки, кис­ лой капустой и пр. в этом роде, и этим приходилось делиться с посещавшими нас товарищами, которые не имели и того, что имели мы. Посетителей бывало у нас очень много, и мы ходили знакомиться с теми, с кем не были знакомы по тюрьме. В квар­ тире Александры Ивановны Корниловой *) Судившаяся также по проц. 193-х.