* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

625 Л. В. ЯКИМОВА. 626- 193). Он познакомил нас с Интернационалом, Парижской Коммуной и приносил нам не­ легальную литературу В комнате этой классной дамы был шкаф для платья, и вот, в случае прихода к ней кого-нибудь не­ ожиданно для нас во время посещения Чарушина, мы должны были запереть туда нашего гостя, но этого не случилось ни разу. На выпускном экзамене по закону божию всегда присутствовал архиерей. Приехал он и к нам, но заранее уже предубежден­ ный против нас. Вызывают отвечать. На первых же порах одна из воспитанниц, подходя к столу, за которым сидел архиерей, кивает ему головой вместо чинного поклона. Архиерей разражается гневным потоком по адресу „нигилисток", хотя подошедшая не была из числа их. Облегчившись извер­ жением гнева, начал вызывать опять. Не­ сколько воспитанниц прошло благополучно, а потом опять такой же кивок головою. Гром, молнии на наши головы и крик архиерея: „На колени все!" Не помню, как отразилось это самодурство деспота на благонамеренных элементах, но у нас оно вызвало непримиримую злобу и ненависть. После крика „на колени!" архиерей схва­ тился с места и побежал, выкрикивая на ходу: „Не давать им дипломов!" Начальница и все присутствовавшие педагоги побежали за ним, стараясь как-нибудь умилостивить его, но он не вернулся. В течение несколь­ ких дней начальница ездила к нему, прося его отменить запрещение о выдаче дипло­ мов и, наконец, получила разрешение. Само­ дура этого мы больше не видали: не был на акте при выдаче дипломов и у себя не пожелал видеть на прощаньи. Обычно при выпуске воспитанницы делали прощальный визит архиерею. Вышли мы, несколько подруг, из училища с желанием пойти в народные учительницы, но считали себя недостаточно подготовлен­ ными для этой цели и решили для само­ образования пробыть еще год в Вятке, поступив официально на педагогические курсы при женской гимназии. Родителям не хотелось отпускать меня, но под угрозой побега и доказательства необходимости пробыть еще год на педагогических курсах, скрепя сердце, согласились. Мы, несколько товарок, только что окон­ чивших епархиальное училище, после кани­ кул вернулись в Вятку. Здесь были кружки молодежи, куда вошли и мы. В это время ни Анны Дмитриевны, ни Чарушина в Вятке не было—они оба были в Питере. Мы были близки к кружку Марьи Егоровны Селенкиной, группировавшей около себя револю­ ционную молодежь, и квартира которой часто служила местом собраний. В 1874 г. она была арестована в связи с арестами в то время по всей России, но после года с лишним тюремного заключения была выпу­ щена. В качестве руководителя у нас в кружке был Михаил Павлович Бородин, который в 74 г. тоже был арестован, а затем выслан в Якутскую область. Весною 73-го года, еще до каникул, я подала прошение в Орловское земство о зачислении меня на место народной учи­ тельницы. У нас в Архангельском была земская школа, но отец проектировал, чтоб я осталась дома и открыла частную школу у нас во флигеле, а я ни за что не хотела оставаться дольше под родительским над­ зором. Раз, в августе месяце, получаю пакет из Орловской земской управы с извещением о назначении на место учительницы в село Камешницкое с приглашением к определен­ ному времени прибыть в Орловскую зем­ скую управу. Для родителей было совсем неожиданно это извещение. Они стали было протестовать, но потом примирились с со­ вершившимся фактом назначения. К назна­ ченному времени собираюсь ехать, и мать заявляет мне, что она будет сопровождать меня до места. Мать моя была с большим характером, решительная, энергичная, и я смирилась с ее желанием самой видеть, куда еду я и с кем буду иметь дело. В с. Камешницком, в 25 верстах от г. Орлова и в таком же почти расстоянии от Вятки, учительствовала я с сентября 1873 г. по 12 мая 75 г., когда была аресто­ вана. С крестьянами сошлась я довольно скоро, и почти не было времени в течение дня с утра до вечера, чтоб я могла остаться одна. С раннего утра ребята уже собирались в школу. Квартира моя сна­ чала помещалась в том же доме, где школа, во-второй половине дома крестьянина с большой семьей. У них же я и столо­ валась. Когда число учеников увеличилось, пришлось взять под школу и мою ком­ нату, а мне переселиться в другой кре­ стьянский дом. Зимою, когда не было уси­ ленных сельско-хозяйственных работ, уче­ ники были довольно великовозрастные, лет до 16 и больше. После уроков толпи­ лись у меня: то просто беседовали, рас­ сматривали картинки в книгах, а то и читали вслух. В то же время заходили и взрослые:прочитать или написать письмо или просто потолковать о том, о сем, а моло­ дежь—за книжками. Кроме довольно скудной школьной библиотеки, была у меня библиотеч­ ка с подбором тенденциозных и нецензур­ ных книг.— Среди крестьян знакомство было большое, так как раннею весною, по пред­ ложению земства, в праздничные и воскрес­ ные дни, когда не было школьных занятий, я ходила по деревням прививать оспу. В беседах крестьяне были вполне откро­ венны, в критике существующего не сте­ снялись, книжки мои читались грамотными довольно охотно, но и только. Не проя-