* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

€09 в. и. ч т i к о. 610 чера мы с Пашинский попали в тюрьму. В ожидании смотрителя и приемки я вспо­ мнил, что у меня в кармане два письма, которые необходимо уничтожить. Я сказал об этом Пашинскому. „Ешь", последовал ответ. Легко сказать, а в горле пересохло, но вытащенное мной небольшое письмо все же было мной съедено. Второе было из Киева на большом листе. Половину я из­ жевал, проглотить не мог и, бросив неза­ метно в угол под скамейку, принялся за вторую. Делал я это, ходя по тюремной конторе в то время, когда поворачивался спиной к жандармам. К счастью, смотритель был где-то в гостях, и за ним посылали. Явился смотритель, и нас переодели. Изже­ ванную, но непроглоченную мною вторую половину письма я захватил с собой в тюрьму и во время обыска в камере бы­ стро сунул в рот. Оставшись наедине я изорвал ее на мелкие части и бросил в па­ рашу. Кружковая наша библиотека была сдана мной Дьякову. Перед моим арестом он заболел тифом и не был у меня, почему остался вне подозрения. Сделали обыск у Компанца и Абрамовича. У Абрамовича нашли квитанцию в посылке в Питер те­ леграммы на имя Вайнштейна, извещавшей о внезапной тяжкой болезни Щурова. До­ брались какими-то путями до подозрения о сношении с Киевом. В Питере и Киеве все обошлось благополучно, но, как я после узнал, могло бы кончиться и серьезными провалами. После ряда допросов я понял, как иногда не следует прибегать к выдум­ кам. Мне сказали, что нелегальщину я получал из Питера. Я отрицал. На предло­ жение указать, от кого я получал, я ска­ зал: от неизвестного, с которым познако­ мился во время купанья в р. Тетереве. Получил на хранение. А приметы его: высокий, тонкий, рыжий. Прокурор, смеясь, уверял меня, что он низенький, толстый, черный, т.-е. Вайнштейн. Месяца через 4 полковник с торжеством заявил мне, что моего рыжего поймали, что это Петр Га­ лушкин. Хотя Петр Галушкин был сред­ него роста, но бородка у него была дей­ ствительно рыжая. В тюрьме мы просидели до начала 1878 г. В тюрьме я познакомился с одним уголовным, бывшим офицером, много раз бегавшим из тюрем. В Киеве он был распропагандирован Брешковской. Не знаю, под влиянием ли Брешковской, только у него было много книг, в особен­ ности по естествознанию и медицине, ко­ торыми он делился со мной. Я с жадностью набросился на книги по естествознанию. Книги были очень ценные, как, например, „Естественная история мироздания". В на­ чале июля 1878 г. меня увезли в Вологду, и только здесь я узнал, что по высочай­ шему повелению сосланадминистративно под надзор полиции и назначен в Усть-Сы- сольск. Туда же был назначен и Пашинский. До Устюга нас провезли на пароходе, а из Устюга отправили по этапу. Таким обра­ зом, вывезенные первый раз в жизни из родного города, мы на сей раз испытали все способы передвижения, кроме воздуш­ ного. Представляли мы, вероятно, собой до­ вольно курьезную парочку птенцов, до­ вольно-таки пощипанных тяжелыми усло­ виями тюремной жизни. По крайней мере, такое впечатление мы произвели, как я после узнал, в Сольвычегодске на извест­ ного впоследствии статистика Щербину, его жену и приехавшего тогда к ним в гости будущего моего сопроцессника Аф. Аф. Спандони. Щербина сказал, что в Усть-Сысольск выслан студент петровец Иван Царевский. Подъезжая к Усть-Сысольску, мы узнали, что Царевский бежал. Когда мы, сидя на двуколке, в сопровождении конвоя въезжали в город, из окон двух крайних противоположных домов высунулись голо­ вы, назвавшие наши фамилии и приглашав­ шие нас к себе. В полиции нас встретил большепроцессник, б. офицер Илья Аитов. Мы скоро были отпущены и отправились по приглашению. В этих двух квартирах жили слесаря питерского патронного заво­ да, члены Сев.-рус. рабочего союза, Дми­ трий Смирнов и Семен Волков. Тут же был и Иван Царевский, уже пойманный и готовящийся повторить попытку побега. Мы поселились вместе. Все поднадзорные имели право на пособие—привилегирован­ ные по 6 руб., рабочие по 3 р. в месяц. У Смирнова и Волкова была мастерская, и от пособия они отказались. Почти сейчас же после нашего прибытия привезли Веру Павловну Рогачеву, а потом Степ. Мальского. Рогачеву скоро увезли в Яренск. Квартира стала для нас тесна, и мы сняли пустовавший особняк, ремонтировали его. В сентябре привезли Марию Герасимовну Никольскую-Осинскую жену Валериана Осинского. С нами же поселился рабочий ткач Федор Власов, до этого под запуги­ ванием исправника живший отдельно и ра­ ботавший у кулака-кожевника. К концу 1879 г. колония наша увеличилась: привезли студентов Заведеева, Дубова, Олимпия Сте­ фановича (брат Якова), земца Чернышева и еще нескольких, фамилии коих сейчас не помню. Я забыл сказать, что Ив. Царев­ ский недели через две после нашего при­ бытия в ссылку вновь бежал, был пойман, посажен на этот раз в тюрьму, а затем отправлен в Сибирь, в Якутку, где и умер. Наша ссылка была без срока, книг было очень мало. Некоторые помогали слесарям в работе, но работы для всех не хватало. Некоторые газеты и журналы доставали у председателя земской управы и у доктора. За черту города отлучаться без разрешений исправника запрещалось и за недозволен20