* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

467 АВТОБИОГРАФИИ РЕВОЛЮЦИОННЫХ ДЕЯТЕЛЕЙ 70 — S O ГГ. 468 лицом к лицу столкнулась с ужасающей нищетой народа и была, буквально подав­ лена ею, то здесь, в Вязьмине, я увидела и оценила все расстояние между нашей, выработанной в городе, революционной программой и культурным уровнем насе­ ления, забитого и неспособного ни на какой отпор и защиту своих интересов — о рево­ люции здесь не могло быть и речи. Так было— и тем не менее на нас посыпались доносы, клеветы в земство и к губернатору. Рас­ пускались нелепые слухи, было учреждено шпионство. Однажды, в наше отсутствие, приехал исправник, допрашивал крестьян, не говорили ли мы против царя и бога, и закрыл школу на том основании, что, как выразился старик врач моего участка,— „в России нельзя и азбуке учить без раз­ решения полиции". Создались условия, при которых крестьяне стали бояться открытого общения с нами, и дальнейшее пребывание в деревне стало бесцельно. Из Вязьмина я поехала в Тамбов, где оказалось довольно много членов „Земли и Воли". От них я получила приглашение на Воронежский съезд, назначенный на 24 июня. Его целью было определить даль­ нейшую деятельность общества. В то время среди членов ясно обозначились два тече­ ния, которые вызывали разногласие. Поли­ тическая часть программы „Земли и Воли", едва намеченная в 1876 году, в течение пер­ вых двух лет существования общества оставалась мертвой буквой. Но выстрел Веры Засулич (в январе 1878 года) в петер­ бургского градоначальника Трепова,—это возмездие за телесное наказание, которому он приказал подвергнуть политического каторжанина Боголюбова-Емельянова за то, что при встрече тот не снял шапки—послу­ жил искрой,разрядившей всю накопившуюся за эти годы энергию. Целый ряд политических актов последо­ вал в больших городах России: под Харьковым, по дороге в централ, совершгна вооруженная попытка освободить Война­ ральского, а в самом Харькове за репрессии убит губернатор Крапоткин; в Киеве убит жандармский офицер барон Гейкинг и ранен прокурор Котляревский, а при аресте бр. Избицких вооруженное сопротивление; в Одессе вооруженное сопротивление оказа­ но при аресте Ковальского. Произнесение ему смертного приговора ознаменовалось демонстрацией, кончившейся перестрелкой, через 4 дня в Петербурге был убит шеф жандармов—грубый Мезенцев, а позднее сделано покушение на его преемника — Дрентельна. Покорная и до тех пор безмолвная Рос­ сия просыпалась: каждый политический акт волновал молодежь и находил отклик в ин­ теллигентном обществе. Пламенные революционеры-землевольцы: А. Квятковский, В. Осинский, Н. Морозов, а затем Баранников, Александр Михайлов и Ошанина скоро с увлечением отдались политическому течению. Но в петербургской группе „Земли и Воли" им противостояли Плеханов и М. Попов. Пререкания и горячие споры, мешавшие деятельности, послужили, наконец, поводом к созыву съезда: он дол­ жен был решить, в какой степени допустимо отвлечение революционных сил организации в сторону борьбы с правительством, борьбы, которая после покушения А. Соловьева ло­ гически подводила к нападению на главу государства. Я не говорю о Липецком съезде, который предшествовал Воронежу: я не присутство­ вала и даже не знала о нем. Туда съехались исключительно сторонники политического направления, чтобы сделать подсчет своим силам и сплотиться в то организованное ядро, которое сыграло затем громадную роль в истории революционного движения. Воронежский съезд не решил спора и вынес компромиссное постановление: оно признало необходимость прежней деятель­ ности в деревне, но на ряду с этим допу­ скало и активную борьбу с правительством. Все осталось по-старому. Как и следовало ожидать, компромисс не привел ни к чему, и вскоре после возвращения в Петербург о-во „Земля и Воля" разделилось. Сторон­ ники первоначальной программы образовали группу „Черный Передел", а те, кто нахо­ дил необходимым активную борьбу с пра­ вительством, организовались в „Исполни­ тельный Комитет" и положили начало пар­ тии „Народной Воли". В Воронеже я в первый раз встретилась с Фроленко, Желябовым, Колодкевичем и Ошаниной; с другими, как Перовская, А. Михайлов, А. Квятковский и Баранников, я уже несколько лет была в близких отношениях, а Морозова знала со времен моего студенчества. Такова была группа избранных людей, этих основоположников „Народной Воли", с которыми, с основания ^Исполнительного Комитета", в качестве члена его, неразрывно связана вся моя дальнейшая революционная деятельность. „Народная Воля" ставила своей первой неотложной задачей свержение самодержа­ вия, и жестокую борьбу с правительством решила вести н а л и ч н ы м и силами партии. Это было неслыханное новшество: вся ру­ тина прошлого революционного движения говорила против нас. Заявлять о необходи­ мости завоевания политической свободы считалось до тех пор ересью, опасной для осуществления социальной революции с ее экономическим переворотом. Еще большим отступлением от прежних традиций было— не ждать восстания народа, а самим начать битву. После раздела „Исполнительный Комитет''