* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

465 в. IT. Ф И Г Н Б Р . 466 там началось оживление и новая группи­ ровка революционных сил. Марк Натансон был в то время в Петербурге бесспорно деятелем самым выдающимся по опытности, энергии и организаторской способности и по праву стал в центре обновляющегося революционного дела. На очереди стояла переработка прежней программы деятель­ ности. Я не буду говорить о ней подробно: она изложена в моей книге „Запечатлен­ ный Труд" (ч. 1-ая). По тогдашним усло­ виям русской жизни, когда городские ра­ бочие были теми же крестьянами и не явля­ лись классом промышленного пролетариата в западно - европейском смысле, областью революционной деятельности попрежнему оставалось крестьянство. Но в основу ее были положены не теоретические идеалы будущего, но нужды и требования, уже в данное время сознанные народом. В про­ грамме было важное нововведение: наме­ чалась борьба с правительством, о которой в первую половину 70-х годов не было и речи. Жестокие репрессии против рево­ люционного движения изменили настроение и, сообразно с этим, программа требовала вооруженного сопротивления при арестах, обуздания произвола агентов власти, на­ сильственного устранения лиц жандарм­ ского и судебного ведомства, отличавшихся особой свирепостью, агентов тайной поли­ ции и д. т. Кроме того, для поддержания и успеха народного восстания — этой ко­ нечной цели революционной деятельности— программа указывала на необходимость „удара в центре", при чем уже говорили о применении динамита. В обсуждении этой программы, которую мы называли „народнической",*) участвовала и я вместе с Ю. Богдановичем, Драго и Пи­ саревым; но когда дело дошло до органи­ зации тайного общества для осуществления ее, я, увлеченная личными привязанностями и чувством уважения к чайковцам (Ю. Богда­ нович, Драго, сестры Л. и А. Корниловы, Веймар и др.), осталась в их группе, а не примкнула, как это следовало бы, к Натан­ сону, около которого „на деловом прин­ ципе" объединились люди, которых я тогда еще не знала. Из них образовалось тайное общество, которое, как мне говорил Марк, будет называться „Земля и Воля", в память одноименного общества 60-х годов. Эти за­ ветные слова—девиз общества, нашитые на *) Тогда впервые мы стали называть себя „на­ родниками" вплоть до появления органа „Земля и Воля" (в 78 г.), когда название „землевольцы" сде­ лалось общепринятым. В противоположность нам— северянам, южане, имевшие своим средоточием Киев и Одессу, назывались „бунтарями". Насмешливыми названиями для П - бскнх землевольцев было .троглодиты", а для южан— .вспышкопускатели", Первые политики—землевольцы пустили в ход назв. .деревенщина", в насмешку над теми, кто держался за поселение в деревнях. красное знамя, были подняты 6-го декабря 76-го года на Казанской площади молодым рабочим, Я. Потаповым, на демонстрации в ознаменование основания о-ва. На этой де­ монстрации присутствовала и я с сестрой Евгенией. Группа, членом которой я состояла, вре­ менно, после процесса 193-х, увеличилась до 40 человек, но по разным причинам ра­ стаяла, распылилась, и в 77—79 г.г. в де­ ревне работали лишь немногие. Богданович, Писарев, Александр Соловьев, рабочий Гряз­ ное, Мария Лешерн, моя сестра Евгения и я выбрали для поселения Самарскую губернию. Я устроилась в качестве фельдшерицы в с. Студенцы, Самарского уезда. Но мы ос­ тавались там недолго: арест нашей знако­ мой— Чепурновой, ехавшей из Петербурга с письмами к нам, заставил, во избежание арес­ та, сняться с места и перебраться в Саратов­ скую губернию,в которой расселились члены „Земли и Воли" вскоре после образования об­ щества. Александр Константинович Соловь­ ев и товарищи основались волостными пи­ сарями в Вольском уезде, а я получила место фельдшерицы в селе Вязьмине Пет­ ровского у., где вместе с сестрой прожила 10 месяцев. Весной 1879 г. с нашего ведо­ ма Соловьев, убедившись в бесплодности работы в деревне при тогдашних полицей­ ских условиях, уехал в Петербург с реше­ нием совершить покушение на жизнь Алек­ сандра II. 2-го апреля он исполнил это, но потерпел неудачу. Следствие по его делу скомпрометировало всех нас, и нам во вто­ рой раз пришлось оставить свои места. Но и помимо этого, условия деятельности в де­ ревне заставляли меня покинуть Вязьмино. Как только мы основались, и определилось наше отношение к населению, волостной писарь, князь Чегодаев, жив­ ший бок-о-бок с нами, провозгласил: „приехали н о в ы е л ю д и " . Появление женщины на медицинском поприще было тогда неслыханной новостью для крестьян,, и народ, жаждущий исцеления, ринулся ко мне—я работала с 5 часов утра и до за­ ката. В трех волостях, которыми я заведывала, не существовало ни одной школы,— моя сестра Евгения объявила, что дети, желающие учиться, могут приходить к ней— так образовалась импровизированная школа. Мы совершенно отмежевались от конторы помещика — графа Нессельроде, который имел тысячи десятин, а крестьян отпустил на нищенский надел; отмежевались от взяточ­ ника писаря и от священника, вымогавшего крестьянские гроши за требы. Деревня сразу признала нас за своих друзей. По вече­ рам, захватив книгу, мы шли в избу того или другого крестьянина, к которому сбега­ лись соседи. Но мы не вели революционной пропаганды и читали только легальные из­ дания. Если в Самарской губ. я впервые