* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

377 Л. Л . ПРИБЫЛЕВА-КОРБА. 378 уз и цепей. Я не могла остаться спокойной с самого начала войны славянских народов с турками. Мне хотелось оказать хоть ма­ лейшую помощь борцам за свою свободу. Но что я могла сделать? Единственное малень­ кое дело состояло в сборе денег. Я привлек­ ла к нему нескольких знакомых; кроме денег, мы собирали белье и другие пожертвования; ,а когда приблизилась зима, мы отправили несколько тюков с полушубками в москов­ ский комитет, заведывавший отправкой посылок в славянские земли. Но когда началась русско-турецкая война, я решила отправиться на театр военных действий в качестве сестры милосердия. Я уехала в Петербург с тем, чтобы про­ слушать подготовительные курсы, необхо­ димые для звания сестры. Но в Петербурге я ничего не добилась: курсы были пере­ полнены; некоторые уже заканчивали свою работу. В это время я получила известие из Минска о том, что там открылось отделение Красного Креста с лазаретом для* раненых, которых привезут с войны. В первом же заседании комитет Красного Креста из­ брал меня членом. Я вернулась в Минск, записалась на курсы и стала учиться всему, что можно было извлечь при таких плохих условиях, в каких находился военный гос­ питаль в Минске. Но при военном госпи­ тале был знающий и хороший хирург, который допускал нас присутствовать при операциях. С грехом пополам, мы окон­ чили курс и получили дипломы сестер ми­ лосердия. Время шло, раненых не привозили, хотя лазарет для них был готов. Я спрашивала себя с тоской и тревогой: что же дальше? Дело в том, что в нашей семейной жизни с давних пор назревал кризис. Я даже сама не понимала, почему между нами такое рез­ кое различие, и в чем оно состоит. Только позднее я поняла, что весь вопрос состоял в том, что наши характеры не сходились. Когда В. Ф. бывал доволен условиями жиз­ ни, то ему ничего, решительно ничего боль­ ше не надо было. Со мной дело обстояло совсем иначе. Когда я усилиями достигала сегодня одного, то на следующий день я старалась достигнуть в несколько раз более. Я была недовольна создавшимися усло­ виями и страдала от них, но В. Ф. был счастлив попрежнему и никогда не думал о том, что в его жизни могут наступить перемены. В случае, если я расторгну наши брачные узы, то я убью его,—это было для меня ясно. А такое деяние было мне так же свойственно, как овце съесть человека. С другой стороны, мне было 27 лет. До каких же пор я буду учиться, буду при­ обретать новые знания, не имея никакой возможности применять их к какому бы то ии было делу! При этой мысли меня охва­ тывал ужас, и я содрогалась. Неожиданное обстоятельство помогло мне выйти из удручавшего меня положения. В. Ф. и мой брат внезапно разошлись очень решительно. Вопрос, разъединивший их, состоял в том, что В. Ф. предложил ради­ кально изменить не только систему счето­ водства, но также многое, касавшееся общих приемов управления жел. дор. Николай Павлович не согласился на эти поеобразования, и В. Ф. тотчас попросил себе от­ ставку. Это, конечно, было хорошо, но возникал вопрос, как мы будем существо­ вать. Очень скоро В. Ф. сказал мне, что решил поселиться в деревушке Черниг. губ. и заняться экспортом хлеба за границу. Такое решение было до того неожиданно, что я могла только воскликнуть: „А теория поддержки крестьянского хозяйства? А вред от вывоза русского хлеба за границу?" На что он ответил: „Я не буду обыкновенным скупщиком хлеба, не буду наживать бес­ совестных процентов, а, наоборот, надеюсь урегулировать хлебную торговлю и поднять доход крестьян от продажи зерна или муки". Но слова эти не успокоили меня ни­ сколько. Самое положение скупщика хлеба в глух"й деревушке пугало меня. Я решила ни в каком случае туда не ехать. Но В. Ф. все-таки отправился в деревню на разведки и, вернувшись, сказал, что она ему понра­ вилась, и крестьяне рады были его появле­ нию. Между тем, в его отсутствие у меня произошел разговор с одним из двух врачей, выписанных минским отделением Красного Креста. Оба они только что кончили курс медицинского факультета Киевского универ­ ситета и оба состояли ассистентами киевского профессора Караваева, чем очень гордились. Один из них, врач X., узнав от кого-то, что я собираюсь на войну, спросил меня, не пожелаю ли я ехать в его сопровождении, так как он тоже намерен отправиться осенью на Балканский полуостров. Я очень обра­ довалась попутчику, потому что ехать одной в неизвестную страну мне не улыбалось, и это отчасти задерживало мой отъезд. Когда В. Ф. вернулся из черниговской поездки, я сказала ему, что решила ехать, и что у меня будет попутчиком врач X. Смягчить этот удар мне не удалось. Для В. Ф известие о моем отъезде было роко­ вым. Не могу описать его страдания. Может быть, мне не следовало уезжать, но это равнялось бы для меня самоубийству. Жизнь, посвященная одному человеку, была для меня невозможна в то время, как я хотела служить целому народу. В этом состояла наша драма. Отъезд мой много раз откладывался, и выехала я только поздней осенью. На Киевском вокзале, как было условлено, должен был меня встретить врач X. Он подошел ко мне на перроне, и первый мой