* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

323 АВТОБИОГРАФИИ РЕВОЛЮЦИОННЫХ ДЕЯТЕЛЕЙ 70 —80 ГГ. 324- Тот лично ее не принял, выслал к ней лакея, который подтвердил правильность сообще­ ния о казни. После этого я, порядочно расстроив свои нервы, поселилась на новой квартире, ближе к фельдшерской школе. Другим лицом, питавшим ко мне теплые чувства, была Соня Перовская. Не помню, сколько раз она у меня бывала, но только не редко. О ней у меня сохранились самые светлые воспоминания. Она представляла собой редкое сочетание женской мягкости и стальной закалки до мозга костей убе­ жденного борца-революционера. Когда, бы­ вало, на нее смотришь или с нею разгова­ риваешь, веет от нее каким-то радостнолегким простым восприятием жизни и в то же время пышет жаром идеи борьбы, которая не сегодня-завтра должна кон­ читься победой. Перовская фанатически была убеждена, что революция в России назрела. „Вот увидишь, говорила она мне,— еще год, два — и революция у нас начнется". Я не была в курсе планов и орга­ низационно-подготовительной работы Испол­ нительного Комитета, а потому к ее заве­ рениям относилась немного скептически. Я не считаю нужным распространяться о личности Перовской, ее образе жизии и революционной работе, так как это с до­ статочной подробностью уже освещено дру­ гими. Желябов был у меня за все время два раза. Личность этого премьер-героя „Народной Воли" также уже вполне обри­ сована в воспоминаниях современников и вообще в исторической литературе. В его облике мне врезались в память его синие глаза. Это был человек необыкновенно яс­ ной мысли и железной воли. В своих убе­ ждениях он был непоколебим. Когда пропа­ гандировал в кружках, всегда предлагал в заключение разбить его положения. Но они настолько захватывали слушателей, что оппо­ зиции не оказывалось. В воспоминаниях встает образ другого героя, часто бывавшего у меня, кончивше­ го свои дни в Петропавловке *) (умер от чахотки и цынги) Баранникова. Он был мужем моей сестры Марии. Баранников был натура свернутая, как стальная пружина, в самом себе. Он мало выявлял себя в речах и разговорах, но бесстрашно и почти всегда успешно выполнял самые рискованные по­ ручения (напр., доставлял динамит для под­ готовлявшегося взрыва царского поезда на железной дороге **). Все считали его красав­ цем за его богатырское сложение и выра­ жение лица. Эти внешние привлекательные черты соединялись в нем с необыкновенной смелостью и способностью быстро ориенти­ роваться. Однажды не успели мы опомниться, *) в Алексеевской равелине Петропавловской кре­ пости. В. Фигнер. **) Работал в подкопце п о д ж.-дор. полотном. В. Фигнер, как он ухватил и помчал нас с Гесей Гельф­ ман и еще одной подругой на публичный бал в Художественном клубе. У нас, как: говорится, поджилки тряслись, когда наш нелегальный кавалер, разодетый франтом, к. черном сюртуке, как светский лев, подни­ мался с нами в зал по лестнице, уставленной цветами. Его, как родного сына, крепко лю­ бил Колодкевич, старше его многими» годами. Сидят они, бывало, у меня, Колод­ кевич положит свою голову ему на колени*' и любовно смотрит в глаза. Старший друг узнал об аресте Баранникова у меня на> квартире. При этом известии он потерял всякое равновесие и осторожность, схватилпальто и помчался к нему на квартиру: Конечно, там уже ожидала полицейская за­ сада, и он тут же был арестован. Из других друзей вспоминаю Гесю Гельф­ ман, довольно часто бывавшую у меня.. У меня осталось о ней впечатление умной,, энергичной и замечательно выдержанной женщины - революционерки. Потом нам: пришлось вместе с нею обитать в предва­ рилке. Бывала у меня на квартире раза два ныне здравствующая Якимова (носившая* тогда кличку „Баска"). Один раз она явилась, после разгрома типографии, была этим рас­ строена, но все же сохранила полное рав­ новесие революционерки, уже проделавшей длительный и опасный стаж подполья. Моя жизнь в Петербурге не так насыще­ на действием в смысле активного участи» в революционном подполье, как это некото­ рые склонны были бы предполагать. Я ужеоговаривалась, что я была среди других моложе всех—из этого обстоятельства вы­ текали следующие последствия: 1) мои. друзья землевольцы, а затем народовольцы,, естественно, не могли ставить меня на один уровень с другими активистами, так кате еще не достаточен был у меня практический революционный стаж, 2) все они относи­ лись ко мне как-то по-отечески и щадили! мою молодость и непосредственность. При всем желании я не могла изменить такого, с их стороны ко мне отношения. Внутри^ самой себя я чувствовала, что вполне, созрела для любой революционной работы и ответственных поручений партии. Ведь что-нибудь да значила атмосфера тех влия­ ний, под которые я попала с 14—15 лет,, обучаясь еще в гимназии. Мои сестры и навещавшие их народники, встречи с пос­ ледними еще в ранней юности сформиро­ вали во мне революционерку. И все же обстоятельства наполнили мою жизнь так,, что вплоть до ареста 13 марта 1Ь81 г. я' могла жить в Петербурге на легальном положении. Сестры мои, уже имевшие определенные* амплуа в революционной организации, or текущей ее жизии и деятельности держали меня в стороне. Я, напр., знала, что сестра -