* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

311 АВТОБИОГРАФИЯ РЕВОЛЮЦИОННЫХ ДЕЯТЕЛЕЙ 70—80 гг. 312 стьян стала совершенно невозможной, бла­ годаря пробудившейся бдительности поли­ тического сыска, и он решил пожертвовать своейжизнью за жизнь верховного виновни­ ка всех совершающихся политических го­ нений—императора Александра Второго.Это заявление встретило горячее сочувствие в Александре Михайлове, Квятковском, во мне и некоторых других, а среди остальных товарищей, во главе которых встали Пле­ ханов и Михаил Попов, намерение Соловь­ ева вызвало энергичное противодействие, как могущее погубить всю пропагандист­ скую деятельность среди крестьян и рабо­ чих. Они оказались в большинстве и за­ претили нам воспользоваться для помощи Соловьеву содержавшимся в татерсале на­ шим рысаком „Варвар", на котором был освобожден Кропоткин и спасся Кравчин­ ский после убийства Мезенцева. Так началось то разногласие в двух груп­ пах „Земли и Воли", которое потом при­ вело к ее распадению на „Народную Волю" и „Черный Передел". Возмущенные невозможностью исполь­ зовать средства нашего тайного общества для спасения Соловьева после его покуше­ ния на жизнь императора, и видя, что он твердо решился на это, мы только доста­ вили ему хороший револьвер. Я нежно про­ стился с ним у Михайлова и отказался итти смотреть, как он будет погибать вме­ сте с императором. Я остался в квартире присяжного поверенного Корша, куда обе­ щал притти Михайлов, чтобы сообщить мне подробности, и. действительно, он прибежал часа через два и рассказал мне, что Соловь­ ев пять раз выстрелил в императора, но промахнулся и был тут же схвачен. В Петербурге начались многочисленные аресты, вследствие которых мои товарищи послали меня в Финляндию в школу-пан­ сион Быковой, где я прожил первые две недели после покушения Соловьева и по­ знакомился с Анной Павловной Корба, ко­ торая вслед затем приняла деятельное уча­ стие в революционной деятельности, а через нее сошелся и с писателем Михай­ ловским, который обещал писать для наше­ го журнала. В это же время Плеханов и Попов, уехавшие в Саратов, организовали съездвВоронеже, чтоб решить, какого из двух пред­ ставившихся нам путей следует держаться. Уверенные, что нас исключат из „Земли и Воли", мы (которых называли „полити­ ками", в противоположность остальным, „экономистам") решили за неделю до на­ чала Воронежского съезда сделать свой тайный съезд в Липецке, пригласив на него и отдельно державшиеся группы киевлян и одесситов того же направления, как и наша, чтобы после исключения сразу дей­ ствовать, как уже готовая группа. Собрав­ шись в Липецке, мы наметили дальнейшуюпрограмму своих действий в духе Соловь­ ева. Но, приехав после этого в Воронеж, мы с удивлением увидели, что большинство провинциальных деятелей не только не ду­ мает нас исключать, но относится к нам вполне сочувственно. Только Плеханов и Попов держали себя непримиримо и оста­ лись в меньшинстве, а Плеханов даже ушел со съезда, заявив, что не может итти с нами. В первый момент мы оказались в неле­ пом положении: мы были тайное общество в тайном обществе, но по возвращении в Петербуг увидели, что образовавшаяся в. „Земле и Воле" щель была только замазана штукатуркой, но не срослась. „Народники*с Плехановым стали часто собирать­ ся особо, не приглашая нас, и мы тоже не приглашали их на свои собрания. К осени 1879 г. была организована, наконец, ликви­ дационная комиссия из немногих предста­ вителей той и другой группы, которая оформила раздел. Плеханов, бывший тогда еще народником, а не марксистом, органи­ зовал „Черный Передел", а мы—„Народную Волю", в которой редакторами журнала были выбраны я и Тихомиров. В ту же осень были организованы нашей группой три покушения на жизнь Алексан­ дра I I : одно под руководством Фроленко в Одессе, другое под руководством Желя­ бова на пути между Крымом и Москвой и третье в Москве под руководством Але­ ксандра Михайлова, куда был временно ко­ мандирован и я. Как известно, все три по­ пытки кончились неудачей, и,чтобы закон­ чить начатое дело, Ширяев и Кибальчич организовали динамитную мастерскую в Петербурге на Троицкой улице, пригото­ вляя взрыв в Зимнем Дворце, куда посту­ пил слесарем приехавший из Нижняго вме­ сте с Якимовой Халтурин. Я мало принимал в этом участия, так как находился тогда в сильно удрученном состоянии, отчасти бла­ годаря двойственности своей натуры, одна половина которой влекла меня по-прежне­ му в область чистой науки, а другая тре­ бовала как гражданского долга пойти вме­ сте с товарищами до конца. Кроме того, у меня очень обострились теоретические, а отчасти и моральные разногласия с Ти­ хомировым, который, казалось мне, недоста­ точно искренне ведет дело с товарищами и хочет захватить над ними диктаторскую власть, низведя их путем сосредоточения всех сведений о их деятельности только в распорядительной комиссии из трех чело­ век на роль простых исполнителей поруче­ ний, цель которых им неизвестна*). Да и в *) Деятельность и значение рас порядит, к о м и с с и и , насколько я видела,были незначительны и не имели ничего общего с диктатурой. В. Фигнер.