* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

289 Ф. А. МОРЕИНИС-МГРАТОВА. 290 о мести. „Прости им, не знают бо, что творят". Это также знамение времени: ум их помутился, они видят, что скоро наста­ нет другое время, и не знают, как отвра­ тить его. Еще раз прошу тебя, оставь вся­ кую мысль о мести. Виттенберг". 9-го августа после 9-ти часов вечера мы услыхали движение и гул шагов в кори­ доре. Стали напряженно прислушиваться. -Слышим, как открывают дверь какой-то ка­ меры, и все затихает, потом дверь опять захлопнулась, и опять гул шагов и движе­ ние, опять лязг затворов и стук открываю­ щихся дверей. Мы тревожно и напряженно прислушиваемся. Слышим, шаги прибли­ жаются к нашей камере. Надзиратель от­ крывает дверь, и в камеру входят Лизогуб, Чубаров и Давиденко, а позади смотритель Потапенко и какой-то субъект в светлом летнем пиджаке. Это, как мы потом узнали, был палач. Лизогуб спокойно говорит Виттенбергу по-немецки, что их сейчас пере­ водят в тюрьму, что их казнь назначена на 10 часов утра, и что приговор над Вит­ тенбергом и Логовенко будет приведен в исполнение в Николаеве, и завтра их от­ правят туда пароходом. Чубаров и Дави­ денко стояли молча и молча распрощались. Их повели прощаться в следующую каме­ ру. Десятого августа, утром, Виттенберг надел свой парадный черный сюртучный костюм, и около часу дня его повели про­ щаться с нашими осужденными товари­ щами. Трудно передать то, что я пережил после того, как увели Виттенберга. Целый день я одиноко бродил по камере. Я не волно­ вался и внешне, казалось, был совершенно спокоен. Я не мог отдать себе отчет в происшедшем: за эти мучительные кошмар­ ные дни нервы мои притупились и не могли уже реагировать так интенсивно, как рань­ ше. Я бросился на кровать, крепко заснул * во сне с необычайной яркостью воскре­ и сил картинки самого раннего детства. Про­ снувшись, я весь находился под впечатле­ нием сна, вспоминал детство, думал о сле­ пом отце, которого мы очень любили и уважали, вспоминал о том, как я и моя сестра ушли из дома, куда я потом по просьбе отца вернулся, и многое другое. Я напрягал все силы, чтобы отделаться от •мучительных воспоминаний, но мне долго не удавалось это сделать. Кажется, на третий день после казни Ли•зогуба, меня вместе с Рашковым, Горяиновым, Ф. Н. ЛевандовскоЙ и другими оправили в Москву, а оттуда в середине сентября с большой партией ссыльных мы двинулись в Сибирь. Недостаток места не позволяет мне рас­ сказать подробно о нашем пути. Скажу только, что в марте 1880 г. я вместе с Рашковым, Горяиновым, Гаврилом Баламезом и четырьмя административными ссыль­ ными прибыли в гор. Баргузин Забайкаль­ ской области, где мы застали Тютчева, Любовца и некоторых других ссыльных, жив­ ших там уже больше года. Сначала местное население, благодаря строгостям и преследованиям, боялось сбли­ жения и знакомства с нами. Сперва лишь некоторые более разумные и независимые местные жители начали осторожно знако­ миться с нами. Но со временем наше вли­ яние на население не только в самом го­ роде, но и в окрестностях, стало громад­ ным. Я и Рашков занимались уроками. Мы и многие из наших товарищей всюду бы­ вали, и с нашим мнением считались все и даже само наше начальство. В 1886 г. я по манифесту получил право приписки к кре­ стьянскому обществу; осенью того же года я поехал в Читу, а оттуда в Сретенск. В Чите в то время была довольно большая колония: Шишко, Синегуб, Чернявский, моя сестра и др. Здесь, как и в Баргузине, влияние ссыльных было громадное. Неко­ торые из них принимали участие и в об­ щественной жизни. Из Читы я переехал в Сретенск, затем в Томск, но вскоре должен был вернуться в Читу, потому что томский губернатор на­ чал „разгружать" Томск от ссыльных, пре­ бывание которых в городе ему казалось нежелательным, а затем мне удалось пере­ браться в Иркутск, который был крупным культурным центром. Издававшаяся там газета „Восточное Обозрение", вскоре пе­ решедшая от Н. М. Ядринцева к И. И. Попову, широко привлекала ссыльных в число своих сотрудников. В Иркутске я застал М. А. и В. И. Натансон, С. А. Лянды и ставшую его женой Ф. Н. Левандовскую, Любовца, Чудновских и некото­ рых других ссыльных. Жизнь в Иркутске была интересна, и здесь так же, как и в других местах, ссыльные пользовались боль­ шим влиянием. В Иркутске я прожил де­ сять лет, занимаясь педагогической деятель­ ностью, затем получил возможность вер­ нуться в Николаев, а оттуда, после того, как с меня был снят полицейский надзор, я переехал в Одессу, где и остался жить. Морейнис-Муратова.Фанни Абрамовна*), Родилась я в 1859 г. в Николаеве Хере, губ. в ортодоксальной, патриархальной ев­ рейской семье. И отец и мать происходили из семейств богатых, религиозных и поль­ зовавшихся в течение нескольких поколе­ ний большим уважением в еврейской среде. *) Автобиография написана в марте 1926 г, в М о е кве. 10