* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

285 М. А. МОРЕПНИС. 286- из офицеров симпатизируют и сочувствуют нам, что, конечно, в высшей степени радо­ вало всех нас. У меня опять возродилась надежда на освобождение Виттенберга, судь­ ба которого все время не переставала вол­ новать меня. Познакомившись поближе с одним из офицеров, который чаще других попадал к нам в караул, я создал себе план освобождения Виттенберга из морского замка с помощью этого офицера. Я расска­ зал и подробно развил свой план Ковалеву, которому эта идея очень понравилась, и он сказал, что даст для этой цели деньги. При первом нашем свидании с Виттенбер­ гом, я познакомил его с созревшим у меня планом освобождения его из тюрьмы, ко­ торый с увлечением и горячностью ему изложил. Виттенберг внимательно выслушал меня и сказал: „Хорошо, допустим, что офи­ цер согласится принять участие, план пре­ красно выполнен, побег удался, и я уже нахожусь по ту сторону границы вне вся­ кой опасности. Допустим, что весьма воз­ можно, что жандармам удалось установить, хотя бы даже только причастность офицера к этому делу, и он попадает в тюрьму. Нет, такой путь к свободе для меня не приемлем". Больше мы к этому разговору уже не возвращались. Двадцатого июня 1879 г. я был переве­ ден в Одесскую тюрьму. В самом конце июня меня в числе 28-ми привлекавшихся по нашему делу перевезли из Одесской городской тюрьмы в извест­ ные казармы № 5. В половине июля нам вручили обвинительный акт, из которого мы впервые узнали, что Виттенберга и Ло­ говенко обвиняют в подготовке, посред­ ством взрыва, покушения на государя во время его пребывания в Николаеве. Основанием для этого обвинения были по­ казания провокатора Веледницкого, кото­ рый из тюрьмы сообщил жандармскому полковнику, что Логовенко рассказал ему, что в Николаеве подготовлялось покушение на государя посредством взрыва. Сам Веледницкий на суд, конечно, не явился. На суде Виттенбергу удалось добиться оглаше­ ния протокола экспертной комиссии. Из протокола выяснилось, что прокуратура и жандармы, производившие дознание и следствие, отрицали возможность закладки мины и устройства взрыва и показаниям Веледницкого не придавали значения. Эк­ спертная комиссия в составе командующего черноморским флотом адмирала Аркаса, начальника порта, начальника Херсонского жандармского управления и других, иссле­ довав местность, также дала заключение, что закладка мины не могла быть произве­ дена. Но военный прокурор, выполняя дан­ ное ему помощником генерал-губернатора Панютиным задание, поддерживал обвине­ ние против Виттенберга и Логовенко всеми средствами. Назначенные нам судом воен­ ные защитники говорили, что приговор заранее предрешен, и пятеро подсудимых будут казнены. В 1921 г. я нашел в архивепереписку одесского генерал-губернатора с министром внутренних дел Маковым, из которой видно, что предусмотрительный ге­ нерал-губернатор еще за 23 дня до начала слушания дела хлопотал о присылке палача. Двадцать пятого июля началось слушаниедела. Никто из родных и родственников в суд допущен не был. В зале суда были лишь некоторые судейские, занимавшие большие посты. Настроение у подсудимых было бодрое. Во время перерыва нас вы­ водили в большой зал. Подсудимые разби­ вались на группы, разговаривали, шутили,, смеялись и делились впечатлениями и пр. Присутствовавшие постоянно в суде одес­ ский градоначальник, молодой генерал Гейнц, и полицмейстер, морской офицер Перелешин, во время перерыва подходили к нам и вступали в беседу. Беседы велись на различные темы всегда мирно и кор­ ректно. Капитан Перелешин с увлечением рассказывал об Амурском крае и совер­ шенно искренне советовал всем, кто будет сослан в Сибирь, стараться попасть на Амур. Почти с первого дня судебного следствия' всем стало ясно, что приговор заранее предрешен, и поэтому подсудимые пассив­ но относились к ходу судебного следствия. Все подсудимые, казалось, больше интере­ совались перерывами, во время которых каждый спешил, быть может в последний раз, поделиться своими мыслями и думами со своими друзьями. Обвинительная речь прокурора была сплошь построена не на серьезных уликах,, а больше на предположениях и догадках. После пространной и очень гнусной речи прокурора последовал короткий ответ со стороны Лизогуба и очень немногих дру­ гих подсудимых. Лишь Виттенберг, не обла­ давший ораторским талантом, в простой и логической речи, длившейся несколько ча­ сов, произвел подробный тщательный ана­ лиз следственного материала и обвинитель­ ной речи прокурора. Доказывая необосно­ ванность и беспочвенность выдвинутого против него и многих других подсудимых обвинения, Виттенберг метко критиковал и ядовито высмеивал шулерские приемы и дешевые эффекты, к которым в своей обви­ нительной речи прибегал красноречивый и бравый подполковник. 6-го августа к 12-ти часам дня закончилась обычная судебная процедура, и суд удалился на совещание,, а подсудимых увели в камеры. Часам к семи нас всех тщательно обы­ скали и под усиленным конвоем ввели в зал суда, находившийся в помещении какармы № 5. Подсудимые, заняв свои места за решеткой, были окружены двойной