* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

•257 А. Ф. МИХАЙЛОВ, 258 .лись возможно раньше, и между ними шумные разговоры и споры. И страстная жажда знания. В погоне за ним кочевали по аудиториям вне избранных специально­ стей и оставались неудовлетворенными. Все это не то, что нужно для постижения жизни. Источников, чтобы постигнуть ее, нужно искать где-то в другом месте. Стали возникать кружки самообразования. Груп­ пировались земляки. Сгруппировались и мы, бывш. ставропольские гимназисты. Начали с Милля с комментариями Черны­ шевского. Продолжили „Капиталом" Маркса. Изучение увлекало. Но в двери стала сту­ чаться жизнь. В шумное, но мирное тече­ ние учебных занятий врывались иные зву­ ки. Помню один вечер работ в анатоми­ ческом театре, куда на втором семестре были допущены к практическим занятиям и мы, первокурсники. Бывало и раньше, что та или иная пара работающих на од­ ном препарате напевала что-нибудь. Но это не останавливало внимания остальных. На этот раз было не то. Все остановились и стали прислушиваться. Пелась „Барка". -Этой „Баркой" заявил о своем появлении „Сборник революционных песен". За сбор­ ником, первой для нас подпольной ласточкой, появилась первая книжка „Вперед". За ней „Государственность и анархия", „Истори­ ческое развитие интернационала' . Подполь­ ная литература, заграничная и выходившая в самой России, наростала. Чтения было в изобилии. Но рядом с литературой при­ ходили вести, которые толкали от чтения и слов к делу. Пришли сообщения об аре­ стах в Питере (долгушинцев, чайковцев). По кружкам, но только по кружкам—боль­ ших сходок еще не было, стали обсуждать вопрос, что делать, именно „делать". На­ строение наростало. Но академический год закончился для нас без определенных ре­ шений. И летом я успел побывать на ро­ дине. Следующий учебный год начался и весь прошел в бурных сходках студенчества,— универсантов, петровцев, техников. Властно звучал призыв „в народ". И сходки стра­ стно обсуждали только вопрос: готовы мы или не готовы, продолжать ли подготовку или итти сейчас. На сходках появились и питерцы, Натансон, Драго, Таксис. Одним из постоянных участников сходок был В. Г. Короленко, с которым я здесь и по­ знакомился. Бурные сходки заполнили весь этот академический год: днем учились, ве­ чером сходки. Лето я провел уже в деревне. Оно для меня выяснило, что я для „народа* чужой, „скубент". Надо стать „своим". И, съехав­ шись после лета, наш кружок решил осно­ вать ферму, которая вырабатывала бы про­ пагандистов-земледельцев,—эти земледель­ цы были бы ,в народе' своими людьми. 1 Ферма и была основана на моей родине, вблизи Анапы. По числу желающих было арендовано 100 десятин. Для подготови­ тельных работ отправилось трое: из кружка студент-медик, ныне покойный, Пожидаев, мой одноклассник по ставропольской гимна­ зии и я, из не членов кружка.'тоже покойный, Харизоменов. Пожидаев должен был изобра­ жать из себя арендатора, Харизоменов—его управляющего и я—батрака. Приехали. Уча­ сток земли оказался без жилья. Но не беда: поставили „курень"—пирамидка из жердей, покрытая сеном. Купили телегу, лошадь, две пары волов и плуг. И приступили к работе. Но оказалось: земля—крепкая чер­ ноземная целина; нужны не две, а четыре пары волов, а средства, взятые нами из кассы кружка, были уже на исходе. Хоть бросай. Нас выручил только что пересе­ лившийся из Полтавской губернии крестья­ нин. Были у него две пары волов и пу­ стой карман, а за аренду нужно было пла­ тить вперед. Пригласили его в компанию и уже четырьмя парами волов стали под­ нимать целину. С конспиративной стороны дело сложилось совсем плохо: в Москве начало лекций, и никто из желавших рабо­ тать к нам не приехал. С внешней стороны получилась странная картина: арендатор— по паспорту дворянин, его управляющий и один единственный работник—по паспорту крестьянин Тверской губ. Но в полицей­ ском отношени времена на Кубани были еще патриархальные; жандармского упра­ вления не было; стражники, урядники еще не существовали, а казачье начальство не замечало нас. Мы все же решили придер­ живаться наказа, данного нам в Москве: „беречь ферму и пропагандой не зани­ маться". Моим двум товарищам легко было выполнить этот наказ: для разбросанного маленькими хуторками окрестного населе­ ния, тоже арендаторов—один из них был „барин", другой—управляющий, тоже „боль­ шой цобе" (вол); к ним шли только с де­ лом. Я же был „свой человек", работник, со мной можно было вести всякие разго­ воры. Мне было 22 года, и я не устоял от соблазна—пропагандировал при всяких встречах. Постоянным собеседником моим был наш соарендатор; с ним были неразлуч­ ны, от зари до зари пахали, ночью карау­ лили волов, чтобы они не подобрались к чужому стогу сена: была глубокая осень, трава становилась все скуднее, свое сено было далеко, у нашего куреня, а чужое под боком, и волов тянуло к нему. Моему соработнику так естественно было в обе­ денный перерыв, тут же на пашне, и ночью, когда мы лежали около волов на осенней траве, ежась от холода под свитками, обра­ щаться ко мне со всякими вопросами. В его глазах я был хоть и молодой, но бывалый хлопец. И мы бесконечно разго9