* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

227 АВТОБИОГРАФИИ РЕВОЛЮЦИОННЫХ: ДЕЯТЕЛЕЙ 70 — 80 гг. привезенный Нечаевым из Петербурга с целью мистификации). Он представил в кружке бланк с женевской печатью и со­ общил, что в Петербурге имеются органи­ зованные кружки среди военных и в Москве, в некоторых частях войск, имеются такие же кружки, с которыми он вошел в связь. Появлялся в нашем кружке, с той же целью, в качестве ревизора некий Александр Ва­ сильевич (Н. Н. Николаев, старый близкий знакомый Нечаева). Николаев имел наруж­ ность крестьянина: широкое лицо, рыже­ ватые волосы и крестьянскую клинообраззную бороду, ходил в развалку тяжелой поступью, всегда был одет в большие са­ поги и в крестьянский нагольный тулуп. Как уже упоминалось, он представительствовал в кружках, как организатор среди кресть­ янства. Из его сообщений мы знали о не­ довольстве крестьян реформой 1861 года и о готовности крестьян присоединиться к восстанию. Вскоре после организации мной кружка второй степени я был отозван на специаль­ ную работу. В головном i кружке меня за­ менил Климин. Мне пришлось заняться изобретением и составлением шифра для сношений кружков и представительствовать по организационным вопросам в кружках. 19 ноября Нечаевым было созвано чрез­ вычайное собрание из следующих лиц: меня, Прыжева, Николаева, Долгова, на котором Нечаев прочитал сообщение центрального комитета Народной Расправы, указывавшее на то, что комитету стало известно не только недовольство Иванова деятельностью организации, но и его намерение донести жандармскому управлению о существова­ нии организации. Нечаев заявил нам, что в комитете имеются веские доказательства, но в виду строгой конспирации он не имеет права их огласить. На заседании горячо и долго дебатировался вопрос: что же де­ лать? Погубить ли так быстро и успешно развивающееся общество, или же ради со­ хранения общества пожертвовать жизнью Иванова. Единогласно постановили послед­ нее, что и приведено было в исполнение ночью 21 ноября в гроте Петровско-Разу­ мовской академии. Через день после ужасного акта мы с Нечаевым отправились в Петербург. Я вез кучу писем к различным общественным деятелям: Некрасову, Михайловскому, Демерту {заведывавшему внутренним отделом „Отечественных Записок"), Лихутину, Негрескул, Старцеву и многим др. В Петербурге, где Нечаев вел совершенно отдельную от меня работу, он во время од­ ной из встреч посвятил меня в план царе­ убийства, который он обдумывал в те дни. По его словам осуществить этот план не представляло больших трудностей. Нужно было иметь 40—50 преданных организации лиц, ворвавшись с которыми во дворец и обезоружив стражу возможно было по­ кончить с царем и его семьей. Дворцовая: стража в этот период была крайне распу­ щенна, часть царских лакеев и прислуги неглижировала своими обязанностями, и при: таких условиях, по уверениям Нечаева, воз­ можно было совершить переворот, и тогдаможно было думать, что такой план осу­ ществим. Получив известие, что в Москве, в ночь с 25 на .26 ноября, арестован Успенский,, Нечаев уехал в Москву, а оттуда быстро, при помощи Черкесова пробрался за гра­ ницу. Я же оставался в Петербурге для организации кружков, на таких же началах,, как и московские. Вскоре я заметил, что за мной следят, и вынужден был начать, уничтожать оставшиеся нерозданными пись­ ма, но надеясь, что все может обойтись бла­ гополучно, не успел уничтожить все. При. обыске у меня было взято 14 писем, записная книжка и телеграмма от Нечаева из МосквыВ ночь на 3 января 1870 г. я был аре­ стован, посажен в Петропавловскую кре­ пость, затем I июля 1871 г. был судим Пе­ тербургской судебной палатой совместнос Успенским, Прыжевым, Николаевым и. др. лицами, составлявшими первый голов­ ной кружок нечаевской организации; по статьям 249 и 250 Ул. о наказ, пригово­ рен к заключению в крепости на 10 лет. * Невольно перед нами встает вопрос: чем„ какими способами Нечаев порабощал, при­ ковывал к себе людей, как молодых, так и пожилых (Прыжеву было 42 г.), и при­ том часто людей, более чем он всесторонне, образованных? Ответ может быть один— своей колоссальной энергией, своей прямо­ линейностью, силой своей воли, своей бес­ корыстной преданностью принципу. Егопостоянными словами были: „Нужно рабо­ тать только для блага обездоленного на­ рода; нужно организовывать восстание." Привычно он, ночуя у нас, спал на го­ лых досках, довольствовался куском хлеба и стаканом молока, отдавая работе все свое время. Такие мелочи на нас, живших в хо­ роших условиях, производили неотразимое впечатление и вызывали удивление. Но глав­ ный секрет его огромного влияния на нас,, студентов академии, заключался в том, что почва для его проповедей была подготовлена. Академия имела при своем основании устав, отличавшийся такими свободами, ка­ ких не имело ни одно высшее учебное за­ ведение. Мы имели, кроме официальной библиотеки, свою нелегальную (заведывал И. Рязанцев), кроме дозволенной кассы— свою нелегальную; мы получали почти все подпольные и заграничные издания. Каждое лето, во время каникул, по уставу акаде- * I