* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

225 А. К. КУЗНЕЦОВ. 226 28 сентября 1864 года), статуты, которого •приняты бакунинской организацией, в свою очередь уполномочившей его на револю­ ционную, работу в России. Дальше, он за­ явил, что вся Россия и Петербург охвачены сетью организаций, Москва же остается позади и что он является представителем О-ва, которое должно развернуть свою работу в Москве. Затем, он стал знако­ мить нас с правилами, составленными им специально для организации кружков. Кроме этих правил, некоторым из нас впоследствии стали известны общие правила нечаевской организации, так наз. .Катехизис револю­ ционера". Потом Нечаев перешел к струк­ туре нашего головного кружка, обязав нас создать около себя кружки второго раз­ ряда при непременном условии, чтобы образуемые нами кружки второй, третьей, четвертой и т. д. степеней не знали о круж­ ках по восходящей линии, а могли лишь знать о кружках ниже стоящих. На таких же началах, по словам Нечае­ ва, в Москве создается другая ветвь все­ мирной организации, которая имеет своего отдельного представителя Интернационала. Кроме того, Нечаев познакомил нас с литературой, которую мы должны были распространять при пропаганде. К ней отно­ сились следующие издания и журналы: .На­ родное Дело", „Народная Расправа", Бу­ дущность"' „Колокол", Летучий Листок", „Общее Вече", издания Огарева, стихотво­ рение „Студент", прокламация Нечаева „По­ томки Рюрика", прокламация „От спло­ тившихся к разрозненным", воззвание „Братья—товарищи" и многие другие. После организационного собрания нача­ лась работа первого головного кружка, состоявшая в том, что каждый представи­ тель должен был привлекать в кружок лиц, полезных делу революции. При вербовке членов подходили не ко всем одинаково; так, людям политически неразвитым говорили:„Госу дарственный переворот—это дело будущего, а теперь мы находимся в периоде собирания сил"; этим людям никогда не. говорили ничего о конечных целях общества (разрушение существующего строя). Лица, проявившие себя в революцион­ ной деятельности, выделялись Нечаевым на специальные работы, как, напр., Прыжев с его кружком был выделен на работу среди подонков общества, я. со своим кружком должен был работать среди купечества; Николаев был во главе лиц, работавших среди крестьян, Успенский был выделен в особый кружок, но это было простой фикцией, так как Успенский и его жена, Александра Ивановна, урожденная Засулич (сестра Веры Ивановны), занимали в орга­ низации, благодаря близкому знакомству '•с Нечаевым, особое положение, о чем было сказано выше. При чем всякий проявивший себя положительно в революционной работе в кружках низших степеней продвигался в выше стоящий кружок, а лиц безнадеж­ ных, т.-е. таких, из которых нельзя было выковать революционеров, беспощадно вы­ брасывали. В кружках была введена железная ди­ сциплина и требование беспрекословного исполнения всех распоряжений и велений центрального комитета Народной Расправы. Но далеко не всеми членами исполнялось это требование, так, напр., Иванов неодно­ кратно требовал, чтоб ему сообщили состав комитета Народной Расправы, весьма часто протестовал против беспрекословного испол­ нения того или иного требования централь­ ного комитета, чем вызывал нескрываемое раздражение Нечаева. Моя работа в организации началась с того, что я образовал возле себя кружок второй степени из близких мне с детских лет лиц, с которыми я учился восемь лет в Москов­ ском Коммерческом училище, а затем позд­ нее мы были студентами Петровской Сельско-Хоз. академии. К этим лицам относятся; мой младший брат, Семен Кириллович Куз­ нецов, Климин (жив и в настоящее время, живет в Козьмодемьянске), два брата И. и В. Рязанцевы и Гавришев. Они в свою очередь, каждый около себя, основали кружки третьей степени и, таким образом, посте­ пенно по нисходящей линии в течение двух месяцев в кружки было завербовано до 400 человек, арестовано 310, а судилось 84 человека. Мы, участники головного кружка, всячески выгораживали арестованных, имев­ ших хоть какую-нибудь причастность к на­ шим кружкам, беря всю вину на себя. Работа в кружках велась весьма секретно, но бдительность и контроль Нечаева были изумительны. Внезапно появляясь на засе­ даниях кружка, он поражал участников знанием не только всей проводившейся кружком работы, но и временем и местом заседаний. Иногда на заседания он прино­ сил в запечатанных конвертах распоряжения центрального комитета Народной Расправы и, искушая нас, спрашивал: „Что же вам пишет центральный комитет?" Разглашать распоряжения комитета уставом воспреща­ лось и требовалось обязательно по прочтении приказания или распоряжения таковое сжи­ гать, что строго исполнялось. При посе­ щении кружков Нечаев говорил кое-что и о себе. Так, однажды в нашем кружке он рассказывал о своем побеге из Сибири, куда он будто-бы был сослан на каторгу в рудники за революционную работу и от­ куда, преодолевая всевозможно невероят­ ные препятствия—бежал. Кроме самого Нечаева, кружок посещали лица никому не известные. Так, однажды появился в кружке в военной форме Иван Лихутин (как впоследствии выяснилось, 8