* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

103 АВТОБИОГРАФИИ РЕВОЛЮЦИОННЫХ ДЕЯТЕЛЕН 70 80 ГГ. 104 утром, когда люди сидели еще по избам и через замороженные стекла окон не могли хорошо видеть улицы. Быстро прошел я селение. Отсчитав с края третью избу, я постучался в дверь. Это оказался хорошо построенный домик, и уже это одно обстоя­ тельство родило у меня сомненье; когда же, войдя в переднюю комнату, я увидел перед собою старуху, то это окончательно меня смутило. „Приятельница" моего поселенца должна была быть иной. Заикнулся было я об моем поселенце, но старуха выразила такое удивление, что мне пришлось замол­ чать. „Да что тебе, парень, надо?",—допы­ тывалась она. Я принялся рассказывать ей, что разыскиваю ссыльного дворянина, с ко­ торым шел в партии, и он остался мне дол­ жен. „Какого дворянина? Мало ли дворян ссыльных. Бот и у меня живут ссыльные". В это время с левой стороны отворилась дверь и на пороге показалась молодая жен­ щина, которую я сразу определил.—„Что вам надо?"—спросила она. Если я и мог сомневаться в своей догадке, то слово „вам" окончательно меня убедило.—„Да,вот уменя дело есть",—говорил я ей; не желая, чтобы хозяйка была свидетельницей нашего раз­ говора, я стал настойчиво протискиваться к ней в комнату. Она загораживала мне ход, я слегка отстранял ее рукою и ти­ скался вперед.—„Что вам надо",—спраши­ вала она с удивлением, отступая. Но я уже вошел в комнату и притворил за собою дверь. Тут шопотом, чтобы хозяйка не услышала за дверью, я ей сказал: „Я—Дебогорий-Мокриевич. Бежал с дороги из партии. Слышали ли вы о нашем процессе в Киеве?" Это была Новаковская. Я попал совершенно случайно в квартиру политиче­ ских ссыльных. НоваковскиЙ в эту минуту лежал еще в кровати. В Малышовке жили две семьи политиче­ ских ссыльных: Новаковского и Цвиленева. У последнего были приятельские отноше­ ния с некоторыми поляками ссыльными по 1863 г., и я укрылся среди поляков. Знание польского языка оказалось весьма кстати, так как дало мне возможность фигуриро­ вать в качестве поляка. Между тем жан­ дармы шли уже по моим пятам. Они про­ следили весь мой путь, но в Малышовке след мой был ими утерян. Прожив в Сибири год, я выехал оттуда на почтовых в начале зимы 1880 г. и после остановок более или менее продолжитель­ ных в Красноярске, Екатеринбурге, Перми и Казани прибыл в Москву в 1881 г. не­ задолго до убийства царя. В спорах, которые в это время мне при­ шлось вести с некоторыми народовольцами, я отстаивал, конечно, народнические прин­ ципы, но скоро должен был сознаться, что того живого начала, которое двигало много раньше, я уже не ощущал в себе; его уже не было; червь сомнения уже копошился где-то в глубине души, и когда, наконец, я вполне ясно сознал это, то решил эмигри­ ровать. В мае 1881 г. я бежал из России в Швей­ царию. За границей я занялся переоценкой ценностей и,так сказать, подведением итогов. Что, по существу, являлось для меня глав­ ным пунктом расхождения с Народной Во­ лей? Народовольцы в первую очередь ста­ вили борьбу с правительством, т.-е. задачу политического характера. Одно это не пред­ ставляло собою еще чего-то неприемлемого для меня. Моя народническая аполитичность состояла вовсе не в отрицании свободы, а в отрицании политики, не приводящей к сво­ боде. Бакунинский анархизм до известной степени укладывался в прудоновский фе­ дерализм. И если бы Народная Воля удер­ жала федеративный принцип, лежавший в основе народничества, то борьба, которую она вела с целью завоевания политической свободы, носила бы, с одной стороны, не­ сомненно иной характер, с другой—думаю— она оказалась бы приемлемее для народни­ ков. Между тем, народовольческое течение все более и более принимало характер цен­ тралистический, якобинский, от которого и не пахло прудоновской формулой, гласив­ шей: „Qui dit НЬег1ё—dit federation, ou пе dit rien", и народнику, чтобы сделаться сто­ ронником Народной Воли, надо было со­ вершить в своем мировоззрении настоящее salto mortaie, либо же удовлетвориться толь­ ко одним участием в живой революционной борьбе, не придавая особенного значения принципиальным разногласиям. В период народничества в области эко­ номических вопросов мы думали добиться осуществления народных требований, сво­ дившихся к отнятию земли от помещиков и передаче ее народу. В политическом от­ ношении мы стояли за анархию, другими словами, за последовательное проведение федеративного принципа до его крайних пределов,—свободного договора личностей при составлении общины. В экономической части своей программы я продолжал дер­ жаться старого народнического решения— стоять на почве народных требований, по­ лагая, что социализация может быть осу­ ществлена в жизни только постепенно, по мере роста народного сознания. В таком духе издана была мною брошюра в 1890 г. под заглавием: „По двум вопросам". В по­ литическом вопросе я остановился на той точке зрения, что достижение полной сво боды может быть осуществимо точно так же лишь путем постепенных завоеваний, для чего надо только, чтобы всякий наш поли­ тический шаг оказывался в то же время и шагом к большей свободе личности. Бли­ жайшей своей задачей я ставил завоевание такого политического строя в России, при