* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

99 АВТОБИОГРАФИИ РЕВОЛЮЦИОННЫХ ДЕЯТЕЛЕЙ 70 80 ГГ. 100 Между тем нашим народническим планам как раз в это время готовился удар. В г. Елисаветграде, где у нас было поселение, и куда мы часто съезжались, чтобы пови­ даться друг с другом, появился некий Горинович, субъект, который, будучи арестован во время погрома 1874 г., дал много ком­ прометирующих показании. Выпущенный из тюрьмы, он принялся усиленно разыски­ вать Стефановича и меня (он знаком был с нами раньше) под тем предлогом, будто хочет с нами работать. Пронюхав как-то, что мы были на юге Киевской губ., он по­ явился в Елисаветграде. Малинка и Дейч, жившие в Елисаветградском пункте, встре­ тились с ним у одного общего знакомого. Все повеленье Гориновича вместе с его прошлым приводило к заключению, что розыски свои он вел по поручению жан­ дармских властей, и потому решено было его убить. Заманив его в Одессу, они сделали на него нападение, но убить его не удалось; они только оглушили его. После этого в Елисаветграде было аресто­ вано лицо, у кого Горинович встречался с Малинкой и Дейчем; открыто было и наше убежище. Жандармы шли по нашим следам. Остальные члены кружка, жившие по селам и наезжавшие в Елисаветград, могли быть прослежены. Пришлось нам ликвидировать наши поселения и всем бежать из этой местности. Назначив сборным пунктом Харьков, все мы бросились врассыпную. Когда мы собрались в Харькове и при­ ступили к выработке дальнейшего плана действий, среди нас проявилась необыкно­ венная рознь. Ясно становилось, что кружку нашему—с нашими общими планами—при­ шел конец. Наблюдалось какое-то совсем другое, не народническое настроение, кото­ рым заражено было большинство кружка. Впрочем, я еще верил в возможность „бун­ тарской" работы, хотя вопрос о заготовке оружия, на мой взгляд, представлял огром­ ные трудности: кружок наш в этом отно­ шении ровно ничего не успел сделать; для этого нужны были большие средства, кото­ рых негде было взять. Вызывать же вол­ нения среди крестьян, не заготовив ору­ жия, пустив в ход подложный царский ма­ нифест, как это предлагали некоторые, мне представлялось очевидной нелепостью. Как бы там ни было, одного—по одной при­ чине,—другого—по другой, но никого из нас уже не тянуло селиться среди крестьян. Мы разъехались по городам — в Одессу, Киев, Харьков; трое уехали в Петербург. В городах сразу нашлась для нас работа: прежде всего f выступил на очередь вопрос о помощи товарищам, сидевшим по тюрь­ мам. Но скороГначалось и другое. В Одессе арестован был Костюрин,член нашего круж­ ка; Фроленке удалось его вырвать чуть не из рук жандармов и увезти на лошади. ь Арестовали Стефановича, Дейча и Бохановского по делу Чигиринских- беспорядков и засадили в киевскую тюрьму. Из Петер­ бурга приехал в Киев Осинский для орга­ низации побега; Фроленко поступил ключ­ ником в киевскую тюрьму (конечно с под­ ложным паспортом) и успел вывести всех троих из тюрьмы; они бежали за границу. Между тем Осинский в это же время орга­ низовал покушение на прокурора Котляревского. Попко, член Одесского кружка, убил в Киеве жандармского офицера Гейкинга. В Петербурге В. Засулич стреляла в Трепова. Очищение конспиративных квар­ тир, убийства шпионов, вооруженные со­ противления и, наконец, убийства прави­ тельственных лиц,— словом, ряд террори­ стических дел следовали одно за другим и совершенно изменили характер нашего движения. 11 февраля 1879 г. произошло вооруженное сопротивление на Жилянской улице в Киеве, при котором со стороны революционеров было убито два человека, двое ранено и был убит жандарм. Так народничество умерло; народился! террор. 1877 и 78 годы были переходным временем. Я принимал участие в очищении конспиративной квартиры Стефановича (по­ сле его ареста), где сохранялась наша круж­ ковая тайная типография и много других компрометирующих предметов, участвовал в организации побега из тюрьмы Стефано­ вича с товарищами, в расклейке проклама­ ций по Киеву, составленных по поводу покушения на Котляревского, убийства Гейкинга и бегства Стефановича; под прокла­ мациями прилагалась нами печать с под­ писью: „Исполнительный Комитет русской социально-революционной партии". Так по­ лучил начало „Исполнительный Комитет". Но в этих делах я участвовал по долгу товарищества; по убеждениям я оставался прежним народником. В частности к убий­ ствам во мне стало расти прямо отрица­ тельное отношение. 11 февраля 1879 г. был положен предел моей революционной дея­ тельности. По счастью, и в момент ареста при мне не было оружия, и это меня спасло. Итак, (я оказался в тюрьме. Состоя „в бегах" втечение нескольких лет (от 1873 г. по 79 г.), я прекрасно освоился с таким положением и пользовался репутацией хо­ рошего „бегуна". Само собою разумеется, что, попавши в тюрьму, с первого же дня я принялся думать о побеге. Покушение Соловьева, как известно, вызвало военное положение. Следствию по нашему делу дан был скорый ход, и в мае того же 1879 г. нас судили в киевском военно-ок­ ружном суде. По трем процессам, следо­ вавшим один за другим, троих—Осинского, Брантнера и Антонова (Свириденко)—при­ говорили к смертной казни и одиннадцать человек к каторжным работам на разные