* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

£13 Николай I . 214 Такъ въ малепькомъ вел. князе по­ степенно выросталъ исторнчесий „Ни­ колай Подкинь", говоря яэыкомъ А.Гер­ цена, который „милостиво" лрогонялъ „сквозь строй" подъ 12 тысячъ ударовъ нарушителей „законного" порядка. И эта прирожденная жестокость по мере того, какъ росъ великШ князь, росла вместе съ нпмъ и изъ сферы дътскихъ игръ постепенно переносилась въ широ­ кую область государствен наго управлешя, изъ иездороваго инстинкта превра­ щаясь, въ КОНЦЕ концовъ, въ политиче­ скую систему „спасительна™* страха, такъ называемый николаевскЮ режимъ. Однако, столь воинственный, повидимому, нравъ подростка вел. кня­ зя отнюдь не говорилъ о мужестве и личной храбрости Н. П. Нанротивъ, съ указанными чертами характера у Н. со­ единялось крайняя робость и даже тру­ сость. Несмотря на то, что преимуще­ ственное внимаше при воспитанш мо­ лодого в. князя отдавалось именно в о е н н о м у воспитанш, и самыми лю­ бимыми его играми быливоенныя заба­ вы и упражнешя, Н. очень долго, напр., боялся стрельбы, взрывовъ фейервер­ ка и т. п. При этомъ, въ военныхъ упражлешяхъ его интересовала и увле­ кала лпшь показная внешняя сторона, форма, шагистика, ружейные приемы, парады. Этой стороной военщины Н. увлекался до страсти. „Игра въ солда­ тики" была и осталась на всю жизнь самой любимой его забавой я заняТ1емъ. Возмужавъ, Н. П. продолжалъ увлекаться все той же казовой сторо­ ной военнаго дела, впадая, подобно сво­ ему отцу, въ своего рода парадоманш. Тщетно по настояшю императрицы, воспитатели вел. князя пытались при­ влечь внимаше мальчика къ другимъ ннтересамъ, въ частности къ научнымъ общеобрааовательнымъ ванят.ямъ. Кро­ ме военной „науки" въ указанномъ вы­ ше смысле, Н., собственно говоря, ве призиавалъ ннкакихъ иныхъ наукъ. Съ раннихъ летъ онъ обиаружилъ свое крайнее нерасположеше ко всякимъ теоретическимъ, научнымъ знашямъ и учебнымъ занят1ямъ. Когда въ 1813 г. для занят!й съ вел. княземъ былъ привлеченъ целый рядъ весьма видны хъ и. можно сказать, даже энаменитыхъ тогда ученыхъ и преподавателей, какъ Шторхъ, Балугьянсюй и др., Н. П. но могъ скрыть своей явной неприязни къ своимъ профессорамъ и ихъ наукамъ (полит, эконом in, законоведвнш, исто­ рш права и т. д.), не вынося, по его искреннему признашю, изъ ихъ „усыпительныхъ леший" ничего кроме „ску­ ки". Интеллектуальный облике Н. П . очень ярко вырисовывается пзъ техъ же отзывовъ о немъ воспитательсквхъ „журналовъ", где мы читаемъ, что вел. князь .мало раэмышляетъ и забываетъ самыя простыя вещи". По свидетель­ ству бар. Корфа.Н., по его собственны мъ словамъ, съвелвкимъ неудовольств.емъ всегда вспоминалъ, какъ его терзали „мнимыыъ естественнымъ право мъ" и „усыпительной политической эконоMiefl". Уже будучи императоромъ, от» неоднократно съ чувствомъ великой непр)язни говорилъ о молодыхъ годахъ своего ученщ. Беседуя какъ-то съ бар. Корфомъ по поводу обучешн своего сына, Константина, правоведЬнпо, Н. заметилъ въ руководство бу­ дущему наставнику: „не надо елншкомъ долго останавливаться на отвлеченныхъ предметахъ, которые потомъ илн забываются, пли не находятъ никакого прпложешя на практике. Я помню, какъ насъ мучили падъ этвмъ... И что же выходило? На урокахъ этихъ господъ (т.-е. профессоровъ) мы дремали или рисовали какой-нибудь вздорь, иногда собственныеихъ каррнкатурные портре­ ты... По-моему, л у ч ш а я т ео р i и п р а в а — добрая нравственность, а она должна быть въ сердце незави­ симо отъ этихъ отвлечешй и имеетъ своимъ основашемъ—религио". Это от­ кровенное и прямолинейное отрицнше наука весьма характерно для Н., не любившаго вообще умственнаго напряжетя и „разеуждешй" и соединявшаго съ представлетеыъ о всякой „теорш" ощущеше скуки и сознаше ея безполезности и даже опаснаго вреда. Свою нелюбовь къ науке Н. перено­ сил?) съ „господъ" наставииковъ и на книги, отъ чтешя которыхъ онъ такъ же старательно уклонялся, какъ и отъ слушан iff лекц.й. Неудивительно, что поэтъ Жуковсшй, наблюдая вел. князя, совершенно безнадежно смотрелъ яа Н. П. „Суди самъ-какъ-то сказалъ онъ одному своему пр1ятелю на его во­ просъ о томъ, чего можно ожидать отъ Н.: я никогда не видълъ книги въ его рукахъ; единственное занят1е—фрунтъ я солдаты". И, убоявшись „бездны премудрости", которой грозили ему его учителя, Н. въ то же время удивлялъ окружающихъ .необыкновенны­ ми знашямп... по фрунтовой части". „Иногда, стоя на поле (сообщаете МихайловскШ - Данилевсшй), онъ бралъ въ руки ружье и дЬлалъ ружейные приемы такъ хорошо, что врядъ-ли луч­ шей ефрейторъ могъ съ нимъ сравнять­ ся, и показывалъ также барабанщнкамъ, какъ пмъ надлежало бить". За подобиаго рода занятиями Н. никогда не скучалъ, его „практически" уыъ находилъ здесь полное удовлетворено.