* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки
13 Наука. 14 ные провозвестники новаго пути къ истине—научнаго—Галилей и Бэконъ. Съ этого переворота беретъ начало Н. въ томъ смысле, какъ мы ее теперь понимаемъ. Что же положила она въ осно ву своего стремлешя къ истине? Полу чение т е х ъ большихъ посылокъ, кото рый ранее получались путемъ угады вания или доверия къ свидетельству авторитета,—получете ихъ непосред ственно изъ ихъ единственна™ источ ника—изъ действительности, изъ при¬ роды. А средствами къ тому были про возглашены опытъ и его менее совер шенная форма—наблюдете. Естественнымъ противовесомъ какъ чисто интуи тивному, такъ и чисто силлогистиче скому направлетю первыхъ двухъ путей явилось отрицательное отношеше къ ихъ орудию—слову. Nullitis in verba — девизъ воаникшаго подъ вл1яшемъ Га лилея и Бэкона Королевскаго Общества (1663). Слову противопоставлялось д е ло—опытъ. Новое направлен!е получи ло н а з в а т е „новой философш"—„фило софы экспериментальной". Конечно, эта знаменательная эпоха была важна какъ моментъ общаго подъема, общаго дви жения въ направлены ваучнаго мышле ния. Проблески этихъ идей, какъ мимолетныя вспышки, освещали и мракъ средневековья (Роджеръ Бэконъ, семи сотлетний юбилей котораго недавно помянулъ ученый М1ръ), были известны и древнему Mipy (Архимедъ, Пиеагоръ). Но ихъ исключительность, спорадич ность, не оставившая по себе глубокаго следа,доказывала,чтооненемогли становиться исходнымъ началомъ мо гучего общаго движешя, и правъ, ко нечно, историкъ физики Розенбергеръ въ своемъ заключнтельномъ выводе о физике древности: „Das Experiment ist's was die Neue Physik von der A l ten trennt". Опытъ, ставший лозунгомъ пробуждавшейся новой философш, философш Н., остается характеристичнымъ признакомъ ея и въ на стоящей моментъ ея процветашя. „Дедукши,—говорить Милль,—правильнее противополагать не индукцш, а опытъ". Въ этомъ отношеши особенно ценно свидетельство ученаго, главнымъ полемъ деятельности котораго была область дедуктивной Н., свидетель ство математика Пуаикарэ. „Опытъ— единственный псточникъ истины; онъ одинъ учить пасъчему-нибудьновому; онъ одинъ доставляете намъ полную достоверность. Вотъ два положения, которыхъ никто не можетъ оспари вать",—говорить онъ въ первой своей каигв, посвященной изложение осповъ Н. („Science et hypothfcse"). „Методъ Н. —наблюдете и опытъ", повторяетъ онъ съ первыхъ же строкъ своей послед ней книги (^Science et methode"). А глу бокомысленный философъ Петцольдъ, наоборотъ, пытается въ своемъ объяснеши слова „NaturwissenscIiafl" совер шенно обойти, исключить это слово „опытъ", заменивъ ехч> ничего не говорящимъ „Variiren*\ а Бергсонъ въ своей попытке освободиться отъ ра зума и вернуться къ инстинкту даже мечтаетъ попятиться иа триста л е т ъ отъ опыта къ интуицш, отъ физюлогш къ витализму. Но, сознавая, что, вступивъ въ царство опыта, человечество вступило в ъ высшую сферу своей ра зумной деятельности, ученый не от казывается, конечно, отъ умственныхъ орудий, аавещанныхъ ему двумя пред шествовавшими першдами р а з в и т 1 я . Не отказался онъ отъ разсужденая (гаtiotinatio), отъвыводовъ однехъ истинъ изъ другихъ, особенно отъ той выс шей формы разсуждешя—математи ки, которая, ограничиваясь определен ной и простой категор1ей количества, все более и более завоевываетъ но вый области у категории качества, что дало поводъ не разъ говорить (Каигъ в ъ ХУП1, Кепьвинъ въХГХв.), что во всякой области знашя лишь настолько науки, насколько въ ней ма тематики. Не отказывается ученый и отъ самой первобытной формы поисковъ за истиной—отъ прямого угадывания ея, отличающаго въ особенности великнхъ поэтовъ. Тиндаль посвящаотъ красно речивый страницы развитш мысли о роли воображения въ Н., а еще недав но Гёгинсъ, самътворецъ новой обла сти Н.—„астрофизики", выразилъ ту же мысль в ъ красноречивой форме, го воря „о благороднейшей изъ нашихъ способностей, состоящей въ уменьи вы зывать умственные образы и въ своей высшей и наиболее плодотворной фор м е проявляющейся не въ воспроизве дении уже известныхъ старыхъ опы-