* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки
641 Наследственность. 642 нилось, что причинная связь явлен!й объясняется действиемъ иосторонннхъ ТБЛЪ—ферментовъ. Такова первая и основная задача изучешя Н., какъ всегда заключаю щаяся (въ возможно систематической классификации явлешй, подлежащихъ изучешю. За нею и даже, какъ это не редко бывало въ исторш наукъ, одно временно съ нею выдвигается, назре ваешь другая потребность—объедине нии, объяснен in совокупности фактовъ одной общей теорией. Но ни одна нзъ предложенныхъ до сихъ поръ такъ на зываем ыхъ теорий Н. не удовлетворя е т е требованию, которое прежде всего можно предъявить имъ, не можетъ слу жить общей рабочей гипотезой, т. е. орудиемъ для направления наследова н а къ открытию новыхъ фактовъ, новыхъ обобщений. Теории эти возни кали еще въ XVIJI в., но особенно мно гочисленны оне стали съ половины XIX в., толчкомъ и образцомъ для чего послужила теория пангенезиса, предло женная Дарвиномъ, отъ которой онъ самъ позднее благоразумно отказался. В с е оне представляютъ одну и ту же попытку матер1ольнаго изображения преемственной передачи свойствъ отъ одного поколения другому. Все онъ въ основе—только вариации иа тему: потомство „плоть отъ плоти, кровь оть крови" своихъ предковъ; только съ ус пехами наблюдения подставляются все более глубокий черты строения „клето чка оть клеточки", „ плазма отъ плазмы", „ядро отъ ядра", „хромозома отъ хромоаомы" и т. д. (см. оплодог творенге). А когда оказывалось яедостаточиио этихъ реальныхъ материаленыхъ носителей Н., изобретались ле гионы воображаемыхъ (геммуль, идио плазме, аародышевыхъ плаамъ, идъ, идантовъ, детерминантовъ, генератуль, эргатуль, эргатннъ, паигеннъ, просто генъ, мнемъ и т. д.), вся задача кото рыхъ сводилась къ тому, чтобы на глядно изобразить основной факте не посредственной материальной связи между частями организма и преем ственной связи при смене поколений. Самой загадочной при этомъ обыкновен но представлялась возможность совме щения въ ничтожномъ объеме зачатка каждаго организма всехъ особенностей строешя, обнаруживаемыхъ его вполне развитой формой со всеми проявле ниями ея деятельности. Задача эта представляется безконечно сложной, если ее понимать въ действнтельномъ фактическомъ смысле раскрыт!я безкоиечной цепи причинъ и следствий, связывающей наблюдае мую въ данный моменте форму съ ея зачаткомъ или, что все равно, въ обратномъ направлении—съ зачаткомъ будущаго поколении. Логически же основ ная задача сводится къ объяснешю связи между исчезнувшей уже причи ной и ея отдаленнымъ последствиемъ, подходъ, ключъ къ разъяснению чего должно искать, вероятно, въ несравнен но более простыхъ случаяхъ такъ на зыв. последействий (Nachwurlcungen), примеры которыхъ доставляете физио логия, особенно физиология растений. А если до времени довольствоваться сло весными параллелями, аналопями, ме тафорами, то эти сравнения должны удовлетворять основному логическому условию всякаго объяснения: должны восходить отъ сложнаго къ простому. Съ этой точки зрения должны быть безусловно отвергнуты ташя словесныя объяснения явлешй Н., какъ пользую щаяся въ настоящее время значительнымъ сочувствиемъ попытки Герриата и въ недавнее время Земона. Оба эти ученые на разстоянии какихъ-нибудь 40 летъ выступили съ теорией Н., осно ванной на сравнении ея съ памятью. Но и фактическое и словесное разре шение двухъ указанныхъ проблеме Н.— задача фнзюлогш, разрешаемая ИЛИ прямыми опытами, или аналогией съ искусственными явлениями, а, къ сожа лению, до сихъ поръ задача эта оста валась почти исключительно достояшемъ морфологовъ, которые считайте ее разрешенной, если имъудалосв мор фологически связать одну форму съ дру гой, видимую глазомъ съ видимой подъ микроскопомъ, или невидимой, добавляя остальное т е м ъ легиономъ словъ, кото рый заставляюсь только порою сожа леть, почему эти современные ученые еще такъсвободновладеютъгреческимъ яэыхомъ, что могутъ такъ легко и сво бодно засорять память людей эфемер ными созданиями своей филологической фантазии. Физиология, конечно, пойдете