* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки
525 Надсонъ. 526 бадене и въ Ницце. Въ Берне перснесъ две мучнтельныхъ операши. Но ВСЕ эти меры существенной пользы не принесли, и черезъ годъ онъ воз вратился въ Pocciro уже безъ всякой надежды на выздоровлеше. Н. умеръ въ Я Л Т Б 1 9 января 18S7 г. и похороненъ въ Петербурге, па Волковомъ кладбище. Н. началъ писать стихи 9-тп летъ, И хотя, поегожо признанию, эти первые опыты хромали во всехъ отношещяхъ, ио со стороны ритма они были без упречны. Въ этомъ, по мнешю поэта, сказались его музыкальный способно сти, унаследованный имъ оть родите лей. И въ самомъ дел в, въ стихахъ Н., при всехъ свойетвенпыхъ имъ недостаткахъ, прежде всего поражаетъ нхъ своеобразная музыкальная мелод1Я,какъ бы органически связанная съ темой. Въ этомъ и заключается то неулови мое „надооновское", что, по замечашю многихъ критиковъ, даетъ возможность безошибочно узнать и выделить стихи Н. изъ сотенъ другихъ поэтическихъ произведенiffl. Въ этомъ находить и свое формальное выражеше та подкупаю щая искренность, которой особенно дорожнлъ Н. и которая действительно почти осязается во всемъ его творче стве, въ общемъ такомъ капрпзномъ, такомъ противоречиво мъ по своимъ ко леблющимся настроеа1ямъ. Не подавляя ни одного изъ этихъ настроешй, какъ бы они не противоречили одно другому, Н. для каждаго изъ инхъ находилъ соот ветствующую мелодш, следуя своему же завету: „Не налагай оковъ па вдохновенье,свободкый емъхъ ие сдерживай въустахъ; что скорбь родить, что будить восхищенье,—пусть всезвенить н а и с креннихъ струнахъ*. Постоянный жи тель города, не имевший, по собств. при знанно, „никакого понятш о крестьян ской жизни", Н. вращается главн. об разомъ въ круге твхъ переживашй, которыми болела и мучилась вся ин теллигентная молодежь его времени. Желавшая быть боевымъ авангардомъ освобожденнаго народа, мечтавшая ве сти его къ новымъ аавоеваш'ямъ въ области политической и сощальной жизни, она, после многихъ героическихъ усилий и жертвъ, оказалась оди нокой въ своей фактической оторван ности отъ массы. Въ результате — неразрешимая трагическая коллизЫ. Съ одной стороны, „не ХОТБЛЪ онъ итти, затерявшись въ толпе, безъ лишешй и жертвъ, по избитой тропе". А съ дру гой—въ то же время становилось оче видными что „не нуженъ ты толпе, неверующий гешй", не нужны ей твои лишешй и жертвы. Поэтъ искалъ успокоешя на лоне „личнаго счастья", стре мился уйти въ Mipb „грезъ" и „чистой красоты". Но встревоженная совесть не позволяла удовлетвориться такимъ р е шешемъ. Хотелось верить, „только бы верить, во что-нибудь верить душой". Казалось, что только извне прншедппй „иророкъ" можетъ возродить однажды утраченную веру, и поэтъ въ эту сто рону направлясть свои жадные поиски: „Порп, явись, пророкъ! Всей силою печали, всей силою любви взываю я къ тебе!". Такъ на распутьи многихъ дорогъ стоплъ Н., колеблясь въ вы боре. Поэтъ - гражданпнъ все время борется въ немъ съ поэтомъ-ииднвидуалистомъ, и этой борьбе н е т ь ни исхода, ни примирения. Въ такомъ именно смысле можно принять замечаше Н., сказавшего о своихъ стихахъ: „Это не песни—это намеки* . Это на меки, понятные для твхъ, кто самъ стоить на распутьи; кто прежде, ч е м ъ сделать решительный выборъ, желаетъ не только мыслью, но и сердцемъ осо знать предстояццй ему путь. Словомъ, это намеки для молодежи, любимымъ поэтомъ которой былъ и остается Н. Ранпяя смерть, охранившая поэта отъ всякаго касаш'я къ „безпощадной по шлости", дала его творчеству извест ную целостность и законченность. Обаяше глубокой искренности и неза пятнанной моральной чистоты окружаетъ его взволнованную музу. 1 Н. обыкновенно ставится въ упрекъ недостаточная образность и книжная отвлеченность oi*o поэтическаго сти ля. И поскольку содержание его поэзш определяется указанной выше траги ческой коллиз1ей, этотъ упрекъ справедливъ, какъ справедливъ онъ былъ бы к по отношешю къ знаменитой „Думе" Лермонтова: „Печально я гля жу на наше поколенье"... Н. и самъ отмечал ь в ъ своей поэзш известную дозу „публицистнчности",художествен-