* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

149 Куинджн. 150 Куинджн, Архипъ Ивановичъ, живописецъ, род. въ 1840 г. въ Mapiyполе Екатеринославск. губ. Отецъ его, грекъ, занимаешься сапожнымъ мастерствомъ, умеръ, когда К. было шесть летъ. Оставшись круглымъ си­ ротою, К. проживалъ то у старшаго брата, то у тетки и пасъ гусей. Обу­ чившись кое-какъ въ городской школе, К. служилъ но щнемкъ кирпича и комнатнымъ мальчикомъ. И въ школъ и позднее К. постоянно рисовалъ. Навыкъ въ рисовании помогъ ему неко­ торое время прокормиться ретушерствомъ. После неудачной, попытки за­ вести собственную фотографш К от­ правился въ Петербургъ въ надежде поступить въ академш художествъ. Но это удалось ему не сразу: рисунокъ самоучки былъ слабъ. Потерггввъ двукратно неудачу, К принялся за картину, и оказалось, что К.-само­ учка владЪлъ даромъ нзображешя при­ роды. Сливая пережитой и перечув­ ствованный на родине мотивъ съ роыантическимъ настроешемъ и пфемами письма Айвазовскаго, съ картинами котораго К. былъ знакомъ, онъ написалъ татарскую саклю, прштившуюся на затъненяомъ берегу, на фоне широко разстилающагося моря, въ которомъ играетъ яркое отражеше луны. Эта картина, принятая на вы­ ставку въ академш въ 1869 г., от­ крыла К. доступъ въ академические классы. Но К. пробылъ въ академш недолго. Въ 1872 г. онъ вышелъ и сталъ работать самостоятельно. Сна­ чала К. жилъ воспоминаниями родного моря и примыкалъ къ Айвазовскому. Но, сблизившись съ кружкомъ передвижниковъ, онъ впиталъ ихъ вкусы и щнемы. Онъ сталъ ТЯГОТЕТЬ къ съверной природе, къ грустнымъ еврымъ тонамъ, избегать всего яркаго, красочнаго. Онъ забылъ о солнц* и те­ пле и писалъ унылую дорогу, размо­ ченную дождями, изборожденную ко­ леями въ липкой грязи, и надъ нею желто-серое слезящееся небо („Осен­ няя распутица", 1872 г.), боръ, зава­ ленный снъгомъ („Снегъ", 1873 г.), деревню съ ПОКОСИВШИМИСЯ избами, смоченными осеннимъ дождемъ („За­ бытая деревня", 1874 г.). Впрочемъ, идеологпо передвижниковъ К. разде- лялъ не во всемъ: изучая природу иценя передачу реальной правды, К. не стремился къ копированш всехъ деталей, а въ противоположность имъ нскалъ общаго и наблюденное проводилъ черезъ себя, претворяя въ прочувствованное, нечто своеобразное. Вл1ян1е передвижниковъ не было про­ должительными Скоро К. обратился къ тому, что мелькало въ его первыхъ проиэведешяхъ — къ изучешю света и обобщенiio. Теперь его стали манить къ себе широкая степь съ пестрыми цветами, залитая золотнсто-желтымъ свътомъ („Степь въ цве­ ту*, 1875) или румянцемъ заката („Степь", 1878), заходъ солнца, играю­ щий заревомъ на малоросюйскомъ ху­ торке („Вечеръ", 1878) или прокрадывающШся сквозь чащу гигантскихъ елей („Лъсъ", 1878), хаты, смоченный только что пронесшимся лнвнемъ и блестящая въ лучахъ проглянувшаго изъ-за свинцовой тучи солнца,или г в ж е хаты („Поел* дождя", 1879), светяща­ яся фосфорическимъ пятноыъ въ безмолвш южной ночи („Украинская ночь", 1876). Если первыя картины въ 1872 г. обратили внимате на худож­ ника, то послъдшя поставили его въ ряду признапныхъ мастеровъ пей­ зажа. К. на этомъ не остановился и въ 1879—82 гг. даль три шедевра. Первый былъ „Березовый лъсъ" (1879), где онъ поразилъ изображешемъ свъта въ лЪтшй солнечный день. Бзлыя березы съ яркой, чистой листвой, соч­ ный зеленый коверъ росистой травы, солнечныя пятна, лепшя светло-жел­ тыми тонами, розоватые теплые ре­ флексы, ударивппе на круглые стволы березъ, быля взяты съ удивительной силой. На картин* «Ночь на Днепре" (1880) съ небывалою виртуозностью К. передалъ очарваше южной ночя съ бездоннымъ небомъ, ушедпнй въ даль ДнЬпръ, съ бледною искря­ щеюся рябью отъ выглянувшей изъ-за облаковъ полной луны и потонувгше въ глубокихъ теняхъ берега съ силуэтами хать. Но въ самый разгаръ славы, въ расцвете силъ К. ушелъ отъ пу­ блики. Съ 1883 г. до смерти К. не выставилъ ни одной картины и работалъ изолированно отъ всехъ. Но уйдя въ личную творческую работу, упорно