* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

41 Елизавета Петровна. 42 жество ея было такъ велико, что ему удивлялись даже въ то, не обременен­ ное прослгвщешемъ время; такъ, прав­ дивый кн. Щербатовъ, ссылаясь на лицо, близко стоявшее къ дъламъ внешней политики при Б., сообщаешь, что эта императрица „не знала, что Велпкобрнташя есть островъ". Русской грамотЬ Б. тоже какъ следуеть своевременно не научили. Правда, въ юности она пыталась даже сочинять стихи, но по отношешю къ ореографш во всю жизнь осталась не менее эманципированной, чемъ по отноше­ шю къ половой нравственности. Чтете духовны хъ кннгъ, къ которому въ трудную минуту изредка обраща­ лась въ юности Б., не могло, разу­ меется, восполнить отсутств1е въ ней образования и подготовить ее къ трону. Оставались природные дары—„доволь­ ный разумъ" и мнлосерд!е, на что указывали современники и что утвер­ дилось за Е. въ исторюграфш, какъ отличительный черты этой импера­ трицы. Но „довольный разумъ" въ значительной мере парализовался колоссальной ленью Е., ея какоюто болезненною а ш т е ю къ деламъ, вследств1в чего „не токмо внутреншя дела государственный мноп я иногда леты безъ подписашя ея лежали, но даже и внешшя государ­ ственный дела, яко трактаты, по не­ скольку месяцевъ, за леностью ея подписать имя, у нея лежали". Лени­ вая безпечность Е. доходила до того, что она въ течете двухъ летъ не собралась ответить на письмо французскаго короля, которому, вскоре по вступлешк на престолъ, она поспе­ шила выразить чувства полной гпМязни и любви. Праздный и ненормальный образъ жизни въ течете многихъ летъ, частое обращение къ горячи­ тельны мъ напиткамъ усиливали эту апатическую лень до крайнихъ размеровъ. Если Е., какъ государыня, н была не деятельна, то за то она была добра, милосердна. Говорить, она дала обетъ въ памятную для нея ночь на 25-е ноября 1741 г., когда решался во­ просъ, погибнуть ей или взойти на тронь, никого не казнить смертью; и действительно, она ^постановила исполнеше смертныхъ приговоровъ: въ ея царствовал ie не было совершено ни одной смертной казни. Е. же не утвер­ дила жестокихъ каръ за уголовный пре­ ступления въ проекте Новаго Уяожешя, хотя эти кары уже получили одобрение въ Сенате. Она была жалостлива, и страдашя близкнхъ къ ней лицъ за­ ставляли ее плакать. „Богъ мне сви­ детель", сказала императрица великой княгине Екатерине Алексеевне, „какъ я объ тебе плакала, когда ты была при смерти больна по шпезде твоемъ въ Р0СС1Ю". Но существуетъ и другая сторона медали, свидетельствующая не о сантиментальности царицы, а о свирепой деятельности Тайной Канцелярш въ это милосердное царствоваше, о мно­ жестве сосланныхъ въ каторжный ра­ боты, съ предварительнымъ нещаднымъ кнутобитйемъ и вырывашемъ ноздрей. Все это делалось, конечно, не безъ ведома императрицы. Если вдуматься въ свойства ея ЛИЧНОСТИ, ТО мы увндимъ, что о какой-то особой доброте, о каконь-то особомъ милосердии этой государыни не можетъ быть речи. Е. была самымь обыкновении мъ среднимъ человекомъ, государыней чисто обывательскаго типа: она была добра и милосердна, но до поры, до времени,— пока не затрогивалась ея личность, ея интересы. Когда же такъ или иначе задевалось ея самолюбие или, тЬмъ бо­ лее, возникало сомнете въ прочности ея положен1я, доброта Е. куда-то исче­ зала, и предъ взглядомъ внимательиаго наблюдателя являлась или пылав­ шая гневомъ, вся красная, со свер­ кающими глазами, разражающаяся са­ мыми непрштными для провинившагося, чрезвычайно быстро произноси­ мыми словами, „фур1я" (какъ назвалъ ее собственный ея племяннике), или сосредоточенно кестокая, мстительная монархиня—не хуже своего покойнаго батюшки. Что касается горячей вспыль­ чивости, то она у Е., какъ у добраго все-таки человека, быстро проходила, особенно, если повиниться предъ ней, сказать: „виновата, матушка" (сообщеHie Екатерины Н). Но такъ легко деле кончалось въ случаяхъ несерьезныхъ; не то было, когда Е. охраняла свое положение: туть она была безпощадна. и въ течете 18 летъ, т. е. до конца