* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки
461 Евреи. 462 бору, и ихъ семьи, и опять запреще нию было дано обратное действие: живmie раньше въ Москве отставные сол даты и ихъ семейства подверглись вы селение. Всего въ силу этихъ запреще ний, проведенныхъ въ чрезвычайномъ порядке, до 20.000 Е. были лишены за коннаго своего права, обязаны въ ко роткий срокъ ликвидировать свои дела и выселены иаъ Москвы въ черту оседлости, где такъ трудно было най ти новое занятие. Естественно, оста валось только эмигрировать. Это и нужно было. „Еврейскому колониза ционному обществу", образовавшемуся около этого времени въ Лондоне, было предоставлено организовать в ъ широкихъ размерахъ выселение; выселяю щихся при содействии этого общества освобождали даже отъ отбывания воин ской повинности (8 мая 1892 г.); ста вилось только одно условие,—что они покиидаютъ Россию навсегда. Колонизациоишое общество планировало и какъ бы обязывалось въ 25 л е т е довести цифру переселенцевъ до 3V4 миллионовъ. Оффицнозная печать выражала даже готовность удовольствоваться эмиграцией в е 50—60 тысячъ въгодъ. Но деятельно старались поддержать стремлеше къ „добровольному высе лению" соответствующими мерами (вы селение изе деревень въ порядке уси ленной охраны, переимсииоваше месте чекъ въ села и т. д., и т. д.), и раз меры эмиграции значительно превзо шли ожидания. Переселение Е. изъ России въ Аме рику въ иебольшихъ размврахе нача лось еще въ 70-хъ годахъ, после страшнаго голода, поразившая въ 1869 г. северо-западный край и особенно тя жело отразившаяся на евреяхе, когда „они целыми массами питались коче рыгами, брюквенной и картофельной шелухой и умирали тысячами отъ ти фозной горячки" „Помощь несчастно му населению—сообщаетъ Шелгуновъ („Русская Мысль", 1889, X) — пришла не изъ России, а изъ-за границы... Участие европейцевъ было поистине замечательное и доходило до энту зиазма... Прежде всего оказывалось необходимымъ хоть каил>-пибудь накормпить голодныхъ и спасать больпыя местности оте дальнейшая распро странения заразы. И въ видь времен ной мвры остановились на переселеши, которое и было направлено в е иностранный государства и въ Аме рику", „Мера—замечаете онъ—дей ствительно любопытная, точно евреевъ хогЬли спасти отъ России", И эти слова какъ нельзя лучше отражаютъ собственное настроеше Е. въ 70-хъ го дахъ. Массы были преисполнены веры въ блапя намерения правительства, въ грядущее освобождение, передовые слои разрешений всехъ вопросовъ видели въ идеалахъ и стремлешяхъ русской интеллигенции. И в с е я больнее въ 1881—82 г. почувствовались, быть мо жетъ, не самые погромы и не новый курсъ правительственной политики, а новыя течения, которыя стали про биваться въ обществе и печати. При первомъ же испытании—часто леденя щее равнодушие къ чужому позору и чужому ужасу у однихъ, своекорыст ный цеховый антисемитизме или безсознательный, отъ крепостной эпохи унаследованный асемитизме у дру гихъ, полное незнание, грубое непони маний жизни народа, не „веками отда ленная", а тутъ же рядомъ изнемо гающая поде и я м ъ безправия и ни щеты,—у очень многихъ. И опять бездомпымъ бродягой почувствовалъ себя еврей въ России. Казалось, что только свой у я л ъ , на своей земле, в е старой Палестине можетъ положить конецъ вековымъ страдаппиямъ. Началась сти хийная, романтическая эмиграция въ Палестину, въ значительной степени интеллигентская, съ одной мыслью: „сесть на землю", вернуться къ про стому земледельческому труду, в е немъ найти для народа независимость отъ гнева и милости другихъ, а для себя лично исходъ отъ неправды со циальная строя. Смесь народничества и нащоналнзма, но оба начала нашли ярячой откликъ въ еврейской массе и привлекли се къ палестинофильской молодежи. Однако, первые же опыты переселения показали, что Палестина пока для массовой эмиграции служить не можетъ, что земля тамъ слишкомъ для того дорога, и устройство земле дельческая хозяйства требуете со вершенно недоступныхъ для трудово го человека затрате, что поресе-