* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

rpenls. вт» органиэаши представлений. Въ Аеин а и ъ орхонгъ-эпоннмъ устраиволъ с о ст;яэоше, въ результате котораго полугчались плесы, выбранный для предсг/авлея1Я. Устройство хоровъ с о с т а влшло повивность богатыхъ гражданъ, ак;теры получали жалование о т ъ г о с у ­ д а р с т в а . Эсхилъ принималъ близкое учтаст1в въ событияхъ, сопровождав шихъ бофьбу между аристократической и демократической партиями въ Аеинахъ, и участвовалъ въ главныхъ битвахъ грзекоперсидскихъ войнъ. Впервые на состязание драматнческихъ поэтовъ онъ в ы с т у п н л ъ въ 25-лътнемъ в о з р а с т е , но) только черезъ 15 л ъ т ъ впервые д о с т и г ь п о б е д ы . Отголоски социальной б о р ь б ы , происходившей въ Аеинахъ, слиышатся въ его „ О р е с т е й е " , г д ъ оивъ выступаетъ на защиту ареопага. Сивоей неутомимой творческой д е я т е л ь ­ н о с т ь ю (ему приписываютъ б о л е е 70 niiecb) Эсхилъ совершилъ крупный вхагъ впередъ въ истории греческой трагедии. Семь сохранившихся траге­ дий Эсхила, скудные остатки е г о б о г а т а г о наследия, поэволяютъ судить объ огромномъ значении Эсхила. „ П е р с ы " , наиболее ранняя иэъ этихъ семи тра­ гедий, в ъ т о же время единственная историческая nieca, которой мы обладаемъ въ настоящее время, съ сюжет о м ъ не миеологическимъ, а совремевиымъ автору. В ъ э т о й трагедш лири­ ческий и эпический элементы е щ е п р е обладаютъ надъ диалогомъ и драматическимъ двйствиемъ. Эта трагедия еще близка къ хоровой п е с н е . Но въ ней же сказываются и особевности эсхнловскаго творчества. Это — уже ясно оииределившийся новый видь поэтиче­ ского искусства, вобравший въ себя все высшее, ч т о было выработано эпосомъ и лирикой. Для исполнения пьесы уже недостаточно одного актера, введенно­ г о весписомъ. Ихъ необходимо, по край­ ней м е р е , два. В в е д е т е в т о р о г о актера было вожнымъ нововведешемъ Эсхила, благодаря которому драматический элементъ выдвигался е щ е б о л е е впередъ. Когда впоследствии Софоклъ ввелъ третьяго актера, Эсхилъ воспользо­ вался этой новой реформой, и его поздней шия ш е с ы требовали уже трехъ актеровь. Въ „ П е р с а х е " же сказывается то возвышенное н а с т р о е н о , которое S68 составляешь главную черту Эсхила. Поступки омертныхъ, ихъ страсти, ихъ несчастья въ изображении Эсхила—это явления, въ которыхъ раскрываются ц е ­ ли и намеренья высшей воли, высшаго нравственного закона. Ксерксъ гибнете въ силу своей собственной гордости, но его гибель—нечто более поучительное и значительное, чемъ простая ошибка смертнаго. Эта гибель—раскрытий воли боговъ: курганы погибшихъ персовъ „и въ третьемъ поколенья безмолвны­ ми свидетелями будуть, что смертно­ му нельзя превозноситься. Ведь колосъ гибели отъ гордости родится, откуда жатву плача •ожинаетъ". Во­ просе объ отношешй между индивиду­ альной волей и высшей необходимо­ стью, объ отношешй человека къ бо­ жеству, тотъ вопросъ, который глубо­ ко постовленъ въ „Прометее", уже въ „Персвхъ" затронуть Эсхнломъ. Въ трагедии „Семеро противъ вивъ", въ со­ хранившейся третьей части трилогии, еще более ярко выступаете эта власть необходимости, высшей судьбы, кото­ рой подчинены и боги. Здесь какъ бы нетъ конфликта между индивидуаль­ ной свободой н этой необходимостью. Герой трагедии Этеоклъ действуете по своей воле, оне знаете, что оно ведать его къ гибели, но тъмъ не ме­ нее не хочеть поступать иначе, таить какъ не хочеть попытаться предотвра­ тить неизбежное. Бго воля предста­ вляетъ какъ бы внутреннюю необходи­ мость, гармонирующую съ целями и намереньями судьбы. Мысль о высшей справедливости, раскрывающейся въ судьбе людей, лежить и въ основе „Орестейи", единственной дошедшей до насъ полной трилогии. Три траге­ дии рнсуютъ потокъ бедствий, обрушив­ шийся на родъ Агамемнона, какъ не­ избежное слвдств1е норушешя мировой гармонии. Это зловещее предчувствие несчастья съ самого начала обнаружи воется въ тревоге хора: тысячи погиб­ шихъ воиновъ, горе осиротев ш ихъ семействъ, — все это ложится прокляпемъ на родъ А тр ид овъ, принесшихъ столько несчастий эа похищение жены одного изъ нихъ. Несчастный послед­ ствия преступления составляють сюжетъ трилогии, при томъ, какъ и Пин­ даръ, Эсхилъ пользуется преданиемъ