* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

453 Грановск1й. 454 имеютъ историческое значеше. Г. сделалъ изъ аудиторш гостиную, место свиданий, встречи beau mond'a. Для этого онъ не наряднлъ исторш въ кру­ жева и блонды, совсъмъ напротивъ, его речь была строга, чрезвычайно серьез­ на, исполнена силы, смелости л поэзш, которыя мощно потрясали слушателей, судили ихъ. Смелость его сходила ему с ъ рукъ не отъ уступокъ, а отъ кро­ тости выражений, которая ему была такъ естественна. Излагая события, ху­ дожественно группируя ихъ, онъ говорилъ ими"... „А ведь Г. не былъ ни поэтъ, какъ Белипсшй, ни Д1олектикъ. какъ Бакунинъ. Его сила была не въ резкой полемике, не въ смеломъ отри­ цании, а именно въ положительномъ иравственномъ влляши, беаусловномъ доверш, которое онъ вселялъ, въ ху­ дожественности его натуры, покойной ровности его духа, въ чистоте его характера и въ постоянномъ, глубохомъ протесте противъ существутощаго порядка въ Россш. Не только слова «го действовали, но и его молчание; мысль его, не имея права высказаться, проступала такъ ярко въ чертахъ его лица, что ее трудно было яе прочесть, особенно въ той стране, где узкое самовластие научило догадываться и понимать затаенное слово". Историче­ ское миросозерцание Г. выработалось от­ части подъ вл1яшемъ французскихъ историковъ 0. Тьерри, Мишле, Гиао, но въ гораздо большей степени подъ ялёяшемъ философш Гегеля и немец­ кой исторической школы Нибура, Совиньи, Ранке. Въ особенности въ пер­ вый першдъ его деятельности его за­ висимость отъ Гегеля и отъ названныхъ историковъ была чрезвычайно велика. Бго интересовало развитие по­ литическихъ формъ и учреждений го­ раздо более, чемъ культуры. Онъ юсуждалъ теорш прогресса ХУШ в., для которой человекъ являлся простымъ матер1аломъ, получаю щи мъ свою форму извне подъ влияшемъ климата и природы вообще, и противупостаалялъ ей „признание индивидуальны» особенностей народнаго характера, источнике которыхъ—живая, по внут­ реннему закону развивающаяся сила"; -эта сила есть „народный духъ, кото­ рый отражается во всемъ и удержи- ваетъ общее направлеше"; развитие народнаго духа и составляете истин­ ное содержание исторш. Иаучая исторпо парода въ его ц е ломъ, Г. не считалъ возможнымъ игно­ рировать самостоятельную роль от­ дельной человеческой личности. Отри­ цание этой роли, по его мнению, возмож­ но лишь при поверхяостномъ взгляде на истордо. „Но тотъ, говорить онъ, для кого она является не мертвою бук­ вою, ...тотъ видать въ великихъ людяхъ избранниковъ Провидения, прнэванныхъ на землю совершить то, что лежать въ потребностяхъ данной эпохи, въ веровашяхъ и желашяхъ даннаго вре­ мени, данного народа. Народъ есть нечто собирательное. Бго собиратель­ ная мысль, его собирательная воля должны, для обнаружения себя, пре­ твориться въ мысль и волю одного, одаренного особенно чуткимъ нрав­ ственны мъ слухомъ, особенно зоркнмъ умственнымъ взглядомъ лица. Ток1я лица облекаю тъ въ живое слово то, что до нихъ таилось въ народной думе, и обращають въ видимый по­ двиге неясный стремления и желашя свонхъ соотечествеяниковъ или современннковъ". Приводя прошлое въ тесную связь съ современностью, видя въ исторш учительницу жизни, Г. не только признаваль право историка на моральный судъ надъ историческими лицами, но считалъ его къ этому обяааннымъ. „Исторгя, говорить Г. въ предисловии КЪ „Аббату Cyrepiio", мо­ жетъ быть равнодушна къ орудшмъ, которыми оно действуетъ, но чело­ векъ не имеетъ права на такое беастрастие. Съ его стороны оно было бы при знакомь умственного или душевно­ го безсилия... Приговоръ должевъ быть основанъ на верномъ, честномъ изу­ чении дело. Онъ произносится ие съ целью тревожить могильный сонъ подсудимого, а для того, чтобы укре­ пить подверженное безчисленнымъ ис­ ку шениямъ нравственное чувство жнвыхъ". Если въ начале своего профес­ сорства Г., въ качестве гегельянца, былъ сторонникомъ идеалистиче скаго монизма, то позднее онъ перешелъ къ дуализму духа и мотерш, съ некоторымъ ОТГБНКОМЪ мистицизма. Но этой почве произошло временное охлажде-