* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

287 Гоголь 288 Однако, яа этотъ разъ рядомъ съ свет­ лыми воспоминашями детства, съ уютомъ домашняго семейааго круга ро­ дина наградила писателя и тяжелыми разочарованиями: домашнш дела шли плохо, романтическая восторженность Г.-юноши стерта петербургской жизнью, за ласкающей прелестью природы и малорусской бытовой обстановки Г. уже почувствовалъ печаль, тоску и даже трагическую основу; не даромъ, вер­ нувшись въ Петербурга, онъ сталъ открещиваться отъ „Вечеровъ" и оггределешя по нимъ въ обществе его настроешя: Г. возмужалъ, встуггилъ въ зрелый перюдъ жизни и творчества. Поездка эта имела и другое значение: путь въ Васильевну лежалъ черезъ Москву, где Г. впервые вошелъ въ кругъ московской ннтеллигенцш, аавязавъ сношешя со своими земляками, жившими въ Москве (М. А. Максимо­ вичу М. С. Щепкинъ), и съ людьми, ставшими вскоре и на всю жизнь его друзьями; эти московское друзья не остались безъ в л 1 я н 1 я на Г. въ последHifl перюдъ его жизни въ силу того, что оказались точки соприкосновения ме­ жду настроешемъ писателя и ними на почве религиозный., патрютическихъ и этическнхъ идей (Погодинъ, Аксаковы, м. б. Шевыревъ). Летомъ 1836 г. Г. поехалъ въ первую продолжительную поездку за границу, где пробылъ до октября 1841 г. Поводомъ къ поездке было болезненное состояше писателя, отъ природы не крепкаго (известия объ его болезнен­ ности идутъ со времени поступлешя его въ нежинскую гимназию), сверхъ того сильно расшатавшаго свои нервы въ той житейской и душевной борьбе, которая вывела его на наетояшдй путь; съ другой стороны, за границу влекла его потребность дать себе отчетъ въ своихъ силахъ, въ томъ впечатлении, которое проиавелъ ра общество „Ре­ визоре", вызвавши бурю негодования и всколыхнувтшй противъ писателя вею бюрократическую и чиновную Pocciuo, но давгщй, съ другой стороны, Г. еще новый кругъ почитателей въ передовой части рус скаго общества. Наконецъ, поездка необходима была для продолжешя того „жизненнаго дела", которое начато было въ Пе­ тербурге, но которое требовало, по словамъ самого Г., взгляда на русскую жизнь извне—„иэъ прекраснаго да­ лека ; иначе—для продолжешя „Мертвыхъ душъ" и новыхъ, более соответстьовавшихъ настроению обновленнаго духомъ писателя обработокъ и переработокъ начатаго. И, действительно: Г., съ одной стороны, представлялъ себя совершенно какъ будто раздавленными впечатлевлемъ, которымъ завершилось появлеше „Ревизора", обвинялъ себя въ роковой ошибке, взявшись за са­ тиру, съ другой, энергично продолжаетъ развивать свои мысли о великомъ значении театра, художественной прав­ ды, продолжаеть перерабатывать „Ре­ визора", пишетъ „Театральный разъездъ" и упорно работаетъ надъ „Мерт­ выми душами", печатаетъ кое - что изъ прежнихъ набросковъ (Утро дело­ вого человека, 1836), перерабатываетъ „Портретъ" (1837—8), „Тараса Бульбу" (1838 — 39), кончаетъ „Ши­ нель" (1841). Все это показываетъ, что и после 1836 г. мы не можемъ говорить о какомъ-либо переломе въ настроении и творчестве Г. (какъ пред­ полагали прежнее бюграфы), а лишь о дальнейшемъ развитш того и другого: в н е ш н 1 я обстоятельств а и внутренняя переживашя того, что заложено было въ немъ ещесъдетства, были причиной то­ го, что къ концу жизни настроеше и твор чество Г. направились въ ту сторону, которая ярко характеризуете его уже въ последний перюдъ жизни (1847— 1852), въ сторону этики и религш: это не былъ отказъ отъ прежняго миро­ созерцания, а развитие того же Mipoсозерцашя въ направленш, намечав­ шемся уже ранее. 4 : Во время перваго путешествхя Г. жиль въ Германии, Швейцарш, въ Париже (съ своимъ гпкольньшъ товарищемъ и другомъ А. Данилевскимъ), где частью лечится, частью проводить время среди руссдихъ кружковъ; въ марте 1837 г. онъ попадаетъ въРимъ, къ которому искренно привязывается, очарованный итальянской природой, памятниками искусства, остается здесь надолго и въ то же время работаетъ усиленно, главнымъ образомъ, надъ „Мертвыми душами", заканчиваетъ „Шинель", пишетъ повесть „Аннун-