* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

389 Бояре. 390 определялось ые только урочными л е тами, но и давностью службы, происхождешемъ и, пожалуй, всего более боевою годностью мужа, матер]альными средствами, какими онъ располагалъ. Такимъ обраэомъ, мало-по-малу складываются различные служилые слои, являются боярстпе роды, и, если въ позднейппя, московекш времена въ обыденной р е ч и бояриномъ нередко назывался служилый человькъ вообще, безъ раэлич1л степеней, то на языке оффищальномъ этотъ терминъ npiобре.ть гораздо более узкое значеше— высшаго служилаго разряда, стоящаго во главе такъ назыв. думныхъ чиновъ (см. Боярская Дума), возвышающихся надъ двумя нижними категор1ями— чиновъ московских* (спальники, стольники, етряпч!е, дворяне московские, жильцы) и чиновъ городовыхъ, т. е. провинщальныхъ (городовые дворяне и дтти боярскгя, — по мнЪшю некотор ы х * изследователей, происшедшие отъ боярскихъ изгоевъ, т. е. преждевременно осиротввшихъ и потому приниженныхъ въ своихъ родовыхъ правахъ членовъ боярскихъ родовъ). Являясь, такимъ обраэомъ, высшей ступенью служилаго сословия, боярство не есть прирожденное достоинство, а чинъ, достигаемый съ течешемъ времени, жалуемый, какъ государева милость, з а службу, но въ зависимости отъ родословной нести человека: для каждой данной служилой фамилии существует* доступный ей циклъ чиновъ, определяемый родословцемъ, сообразно съ чемъ человекъ начинаетъ службу съ известной ступени и останавливается (не касаясь случаевъ исключнтельнаго пожаловашя) также на известной ступени. Когда разсеянный по удвламъ служилый людъ волею или неволею сгруппировался весь при дворе единодержавнаго московскаго государя, неизбежно долженъ былъ возникнуть вопросъ о р а з м е щ е н а его составныхъ частей по ихъ отечеству, и взаимный отношения служнлыхъ родовъ сложились въ стройную систему мпстничества, съ ея сложным* ариеметическимъ подсчетом* степеней родства (см. мштничктво), и эти счеты определяли служебное положеше лица. Служба по указашю государя, не замыкающаяся въ спещальность, — ратная, думная, придворная, административно - судебная, посольская,—притомъ безсрочная, пока человекъ годенъ къ ея отбыванию,—составляла прирожденную обязанность боярина (въ широкомъ смысле слова), и несешемъ этой повинности, приближающей человека къ лицу государя и облекающей его известною долею власти, объясняется привилегированное положеше служилаго человека, наделяющее его особыми сословными преимуществами. Если древнейmifl текетъ Ярославовой Русской Правды еще не выделяете изъ общества боярина, а различаете только „свободна мужа" отъ холопа, то пространная редакшя Правды (и краткая въ статьяхъ, относящихся къ эпохе после Ярослава) уже оценивает* „княжа мужа" вдвое противъ простого свободнаго „людина", карая ва убшство перваго (и даже княжаго miyna, могу щаго быть и несвободнымъ человекомъ) двойною противъ нормы, 80гривенною вирою и приравнивая боярскаго miyna въ отношенш виры къ некняжему свободному человеку. Тотъ же законодательный памятникъ указывает* на развитее уже въ X I — X I I в е к е боярскаго землевладения, которое также является привилегированнымъ: служилый землевладелецъ—частный собственник*, вотчинник*, недвижимость котораго можетъ переходить при отсутствш сыновей и къ дочерпмъ, тогда какъ земельное владгънге смерда, государств, крестьябезсыновней его нина, въ случае смерти, какъ выморочное, переходить къ князю. Въ первые века русской исторш (IX—XI) частное землевладеnie могло развиваться относительно слабо, такъ какъ въ Юевской Руси преобладающим* фактом* экономической жизни былъ торговый оборот* по речнымъ путямъ: князь и е г о дружина, „кормивпп'еся" данью съ подвластнаго населешя, сбывали накоплявшееся у нихъ въ рукахъ сырье (преимущественно на гречестп'е рынки) въ обменъ на звонкую монету или на доporie товары. Развившаяся затемъ система княжеекихъ очередей и переходовъ съ одного престола на другой, при неразрывной связи между княземъ