* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

571 Днархиавтъ, 572 и на последующий поколения вплоть до нашихъ дней. Многимъ казалось, что именно Прудону удалось избегнуть ошибки с о щал из ма—пожертвования свободной личностью ради всеобщ а я блага: в е д ь онъ, повидимому, достигъ равенства людей при сохранении частной хозяйственной инициативы. Гораздо грубее, но зато логичнее и определеннее взгляды I . К. Шмидта (1800—1856), главное произведение кот. „Der Eunzige und seinEigentum" („Единственный и его собственность") появилось въ 1845 г. подъ пеевдонимомъ И. Штирнера. Поставивъ въ центре свое „я", онъ безстрашно д е л а е т е самые крайние выводы изъ этого эмпиричес к а я индивидуализма. Реально существуетъ только отдельный индивидууме, а поэтому высшимъ закономъ для него является личное благо. Такъ какъ Щтирнеръ вовсе не оперируетъ абстрактнымъ понятием* человека, то лучше излагать его учение въ первомъ лице. Я не имею ни передъ кемъ или чемъ никаких* обязат ель ствъ; я живу только для себя и все, что ни делаю, совершаю изъ эгоистических* мотивов*. „Я" — единственный для себя, своя „всемирная история", „свой богъ", свое право и государство. Отъ недостатка сознания и неумения пользоваться жизнью проистекают* мои страдания. Я долженъ сознать себя, освободиться оть в с е х ъ идей, которыя навязаны м н е извне въ ц е л я х * моего порабощения, отъ идеи Бога, морали, права, государства. „Ты имеешь право быть темъ, ч е м ъ ты въ со стоя Hi и быть. Я произвожу в с е права и в с е полномочия отъ самого себя, ибо я имею право на все то, на что я способен*. Я имею право низвергнуть Зевса, и е г о в у . . . . . если только я могу это сделать... Все существующее право есть право чуждое мне... Всякое ясударство есть деспотия, — безразлично, воплощается л и эта господствующая власть въ одномъ лице, во многихъ или во всехъ... Государство имеет* только одну цель: ограничить, связать, покорить личность, подчинить ее чему-либо отвлеченно-общему. Оно существует* только при условш, чтобы личность не была всем*: оно навязывает* мне само- ограничение, ломку, рабство. Государство никогда не стремится развить самодеятельность". Д л я моей свободы нужно, чтобы я себя не связывал* и своей собственной, выраженною ранее волей, ибо свое право я творю безпрерывно. Но въ такомъ случае, могу ли я пребывать въ рамкахъ какой-либо организации, не явится ли она для меня стеснешемъ? Въ „союзе эгоистов*" Штирнеръ надеется какъ-нибудь примирить индивидуума съ коллективомъ. „Если ближний мой может* быть полезен* мне, я сговариваюсь и соединяюсь съ нимъ для того, чтобы соглашенйемъ увеличить мою силу, чтобы нашею соединенною мощью достигнуть б о л ь ш а я , чемъ каждый въ одиночку. Но въ этомъ с о ю з е я вижу только усугубление своихъ силъ и сохраняю его, пока онъ ихъ умножаете". Существующая собственность отвергается Штирнеромъ, но лишь потому, что не можетъ быть никакого, в н е ш н я я для меня права собственности: я могу брать все, чего въ состоянш достигнуть и что могу удержать въ своихъ рукахъ. Поэтому угнетеннымъ массамъ нечего возлагать надеждъ на другихъ: пусть о н е доростуть до само стоятельныхъ действий. „Бедные станутъ свободными лишь тогда, когда нодымуте возмущеше, возстанутъ, возвысятся". „Чернь должна ждать помощи отъ эгоизма; эту помощь она должна добыть себе сама, и она добудете ее. Чернь—сила, лишь бы только страхе не одолелъ ея". Итакъ, Штирнеръ рекомендуете насилие, каке д е й ствительное револющонное средство; но е я предпосылкой является переработка сознашя, радикальное изменение своихъ воззрений. Воитроеъ объ организащи угнетенныхъ для борьбы совсемъ не интересуете Шпирнера или находить крайне недостаточное выражение въ „союзе эгоистовъ". Изложенное учение врядъ ли можете претендовать на значеше научной системы, но должно было въ свое время (и въ аналогичные исторические моменты) производить сильное впечатлен!е призывомъ къ дЬйствш. Передъ Штирнеромъ бледнеютъ имена другихъ немецкихь анархистовъ, какъ-то: Моисея Гесса („Философия действия".