* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

Я (865–883) Я тический комментарий на Устав гражданского судопроизводства Т.1» (1913) и др. Интересна и до сих пор не утратила актуальной значимости его статья «Право расспроса», опубликованная в двух номерах журнала «Вестник права». Она посвящена весьма важному институту процессуального права, существование, а тем более широкое применение которого вызывало сомнения. Известно, что при принятии «Устава гражданского судопроизводства» 1864 г. 13 членов законодательной комиссии голосовали против института расспроса как представляющего собой «род нравственного насилия» и заключающего в себе «элемент чисто следственного порядка». Хотя институт этот получил закрепление в законе, многие ученые-юристы продолжали проявлять к нему негативное отношение, полагая, что им подрываются состязательные начала судопроизводства. Синдром этот был связан с более чем столетним безраздельным господством в дореформенном судопроизводстве следственных начал. В статье убедительно обосновывается значение института расспроса для торжества подлинного, а не формального правосудия. Его существованием суд выводится из пассивного выжидательного положения и получает возможность юридически квалифицированно влиять на решение спора в интересах установления истины, «воздействовать на стороны в целях более обстоятельного субстанциирования ими их требований». Разграничение области спорного и неспорного, подчеркивается автором, составляет одну из главнейших задач суда. У Т. М. Яблочкова, в отличие от ряда ученых и судебных деятелей, не вызывает опасений допущение следственных начал в состязательный процесс. «Поскольку этот процесс, — писал он, — не ограничивается лишь выяснением грамматического и логического смысла заявлений сторон, он без сомнения принадлежит к следственному началу». Но без его применения невозможно установление взаимного понимания юридического взаимодействия суда и сторон, выведение последних из нередко возникающих в процессе тупиковых ситуаций. Суд, по мнению, Т. М. Яблочкова, обязан воспользоваться правом расспроса и в том случае, если сторона выражается ясно, грамотно, но неточно формулирует свое заявление, в силу чего оно не соответствует действительному намерению стороны. Суду надлежит исправить допущенную неточность, не заменяя, разумеется, одного волеизъявления другим. Т. М. Яблочков отмечал, что тупиковые ситуации в суде подчас возникают по той причине, что стороны, вместо того чтобы дать фактическое обоснование своим притязаниям, увлекаются юридической стороной дела и запутываются в юридических хитросплетениях. В некоторых случаях требуется, считал автор, в интересах торжества правосудия энергичное вмешательство суда в судебное состязание. Т. М. Яблочков приводил ряд примеров из судебной практики, когда из-за пассивности суда проигрывает процесс правая сторона, не сумевшая юридически правильно сформулировать свои требования. Т. М. Яблочков неоднократно заявлял о себе как о принципиальном противнике подчинения науки сложившимся стереотипам судебной практики. Он отстаивал широкое право ученого на ведение научного спора по любому животрепещущему вопросу, невзирая на то, что судебная практика твердо определила по нему свою позицию. В своей рецензии на практическое руководство сенатора А. М. Нолькена Т. М. Яблочков отмечал, что высокими судебными сановниками подчас возводятся на пьедестал не запросы жизни, не требования справедливости, а чисто чиновничий шаблон, бездушный, холодный формализм. Интересна в этом плане и его полемика с профессором В. А. Удинцевым, которым на докторском диспуте и в рецензии, опубликованной в «Юридической библиографии, издаваемой Демидовским юридическим лицеем», высказывались критические замечания по поводу написания и опубликования Т. М. Яблочковым теоретической части монографии («Влияние вины потерпевшего на размер возмещаемых им убытков») прежде изучения вопроса с практической точкой зрения. Автор во введении ко второму тому труда высказал ряд доводов в пользу методологической оправданности его подхода к исследованию проблемы. Суть их сводится к тому, что практика далеко не всегда и не во всем может служить отправной точкой для юридической науки. Более того, утверждает ученый, комментаторский, экзегетический метод исследования при его абсолютизации закономерно ведет к абсурдам, что наглядно демонстрируют некоторые немецкие юристы, которые спорнейшие вопросы науки обосновывают на самом исследуемом тексте положительного закона. Исследуемым они доказывают исследуемое: «Так, на вопрос, являются ли правовыми обязанности отвращать от себя вред, они отвечают, что являются таковы- 866