* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

О (550–566) О ной работы ни в коем случае не должен означать ослабление удара по врагам народа. С большой симпатией и одобрением Б. С. Ошерович относился и к принятым в 30-х годах прошлого столетия уголовным и уголовно-процессуальным законам, закрепившим «драконовские» меры наказания, безвиновную ответственность и упрощенный порядок рассмотрения уголовных дел по наиболее опасным государственным преступлениям. Он отмечал, что принятие этих законов было обусловлено решающими успехами социализма в нашей стране, изменением форм классовой борьбы в связи с проведением коллективизации сельского хозяйства и индустриализации страны. Советское правительство вынуждено было принять ряд законов, обеспечивающих проведение мероприятий партии и советской власти и укрепляющих осуществление социалистической законности в нашей стране. Однако из работ Б. С. Ошеровича неясно, что это были за «успехи» в строительстве социализма, которые потребовали принятия уголовных законов, не соответствующих принципам уголовного права, грубо нарушающих элементарные права граждан. Обычно государство прибегает к репрессиям и грубейшим нарушениям законности лишь в тех случаях, когда оно не способно управлять страной обычными, демократическими методами и законами. Автор не дает аргументированного объяснения причин отхода советского государства от ведущих принципов уголовного и уголовно-процессуального права. Б. С. Ошерович, будучи сторонником уголовной политики советского государства, естественно, не мог не критиковать тех советских авторов, которые не в полной мере разделяли эту политику, высказывали иные воззрения на суть наказания в условиях социалистического общества и пути развития советского уголовного законодательства. Особенно негативно он воспринимал «контрреволюционный троцкизм», который в области уголовного права протаскивал насквозь враждебные марксистско-ленинской теории уголовного права идеи и положения. В частности, исходя из положения о невозможности построения социализма в СССР, из взгляда на крестьянство в целом как на реакционный, враждебный класс, троцкизм и зиновьевщина проповедовали голую репрессию, голое насилие, подавление как основную задачу уголовной политики пролетарского государства. Особенно вредным, признавал Б. С. Ошерович, оказалось учение Е. Б. Пашуканиса, которое служило «основой для целого ряда чисто троцкистских и правореставрационных положений, извращающих наше уголовное право и публично клевещущих на советскую уголовную политику». Ошерович не замечал логического противоречия в своих рассуждениях. Он справедливо упрекал троцкизм и Пашуканиса в оправдывании «голой репрессии, голого насилия», в то же время от всей души приветствовал советские законы, закрепляющие такое насилие, и советскую уголовную политику, проводящую это насилие в жизнь, применяющую изуверские способы «выбивания» нужных доказательств. Он критиковал учение осужденного троцкиста Е. Б. Пашуканиса, но ни словом не обмолвился о тех же ошибках, допущенных Н. В. Крыленко, видимо, потому, что тот еще занимал пост наркома юстиции СССР. В. М. Сырых