* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ БИОГРАФИЙ Сталина». В тот период был низок профессиональный состав народных судей, недостаточной была материальная база судей, временами ютившихся в малоприглядных зданиях, несовершенным было и законодательство. Обо всем этом и должен был писать автор, претендующий на честный и откровенный разговор на актуальную правовую тему. В. М. Сырых ВОЛКОВ Григорий Иванович (1892 — 1939) — профессор, исследователь проблем правовой науки. В 1920–1930 гг. преподавал в Харьковском институте народного хозяйства. С 1931 г. — в Москве на научной работе. Сферу научных интересов Г. И. Волкова составляли проблемы уголовного права. Основные работы: «Как ведутся уголовные дела» (Харьков, 1925); «О наследстве» (Харьков, 1925); «Уголовное право» (Харьков, 1925); «Имущественные преступления. Комментарии» (Харьков, 1928); «Уголовное право и рефлексология» (Харьков, 1928); «Уголовная политика эпохи империализма» (М., 1932); «Классовая природа преступлений и советское уголовное право» (М., 1935). Г. И. Волков во многом солидаризировался в Н. В. Крыленко, обосновывая «левые» взгляды на природу преступления и наказания, признавая право государства привлекать к уголовной ответственности по мотивам социальной опасности лица. Свою позицию он обосновывал следующим образом. Он обращал внимание на то, что советская власть, законодательные органы правомерно отказались от формального понимания преступления как деяния, запрещенного законом. Уже в Руководящих началах по уголовному праву РСФСР давалась материальная трактовка преступления, как деяния, нарушающего порядок общественных отношений, охраняемых уголовным правом. Однако, полагал Г. И. Волков, это было еще недостаточно точное и полное определение. В нем не вскрывались классовые корни преступления, не указывалось, какого именно строя общественные отношения нарушаются преступлением. За уголовным правом признавалась только охранительная функция и не учитывался его активно воздействующий революционный фактор. Наконец, центр тяжести все же переносился на формальный признак — отношения, охраняемые уголовным законодательством. Г. И. Волков признавал необходимым включить в материальное определение преступления два признака: классовую опасность и противоправность. Он считал, что по политическому содержанию преступление представляет собой классово опасное действие или бездействие. Классовая опасность преступления выражается в том, что оно является «выражением сопротивления классового врага, его агентуры, является особой формой классовой борьбы классово враждебных элементов либо выражением такого влияния буржуазной и мелкобуржуазной стихии, влияния прошлого, которое не представляет собой прямой формы классовой борьбы». И тем не менее они также носят классовый характер. Классовая опасность преступления состоит в том, писал он, что оно вырастает из противоречий классового общества и опасно для интересов стоящего у государственной власти — пролетариата, его диктатуры, социалистического строительства, социалистического правопорядка. Классовая опасность есть единство классовой опасности самого преступного действия (или бездействия) и преступника, в личности которого собраны и проявляются указанные враждебные социализму классовые силы. Таково, подчеркивал автор, политическое содержание преступления при советском строе. С классовым содержанием преступления напрямую связана и его форма. Преступление есть противоправное действие или бездействие. Противоправность, таким образом, предстает как содержательная форма преступления, она есть правовое (с отрицательным знаком выражения классовой опасности), поскольку классово опасное по содержанию посягательство на диктатуру пролетариата есть и посягательство на социалистический правопорядок и соответственно на советское право. Подобное понимание преступления, считал Г. И. Волков, отвечает требованиям исторической конкретности, одновременно в нем содержатся признаки — классовая опасность и противоправность, — характеризующие преступление как явление классового общества. Одновременно он признавал, что названные им признаки не исчерпывают всей материальной основы преступления. Институтом, расширяющим и углубляющим материальное понятие преступления, является аналогия. Аналогию в советском уголовном праве Г. И. Волков признает естественным следствием материального определения преступления, закрепленного действующим законодательством. Наличие аналогии в советском уголовном праве обусловливается активной ролью суда, который должен в своей деятельности учитывать все из- В 169