* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ч (776–800) ч («теория нравственного воздаяния»), а преследовать в качестве главной цели достижение определенного общественного блага: … «наказание, поражая преступника за совершенное им действие, в то же время должно быть полезно для государства. Полная бесцельность наказания оскорбляет наше чувство и несовместима с мудрыми, благими законами природы. Конечная цель человека — благо, и все существующее мы должны рассматривать как средство к достижению этой цели». Решительное осуждение находит у А. П. Чебышева-Дмитриева и теория устрашения: «Принимая, что род и степень наказания должны определяться не виновностью преступника, а другими основаниями, внешней посторонней целью устрашения, — мы отказываем в уважении личности человека и низводим его на степень материального средства. Если же в преступнике мы видим не вещь, а человека, личность которого для нас священна, то в отношении его будет позволено только заслуженное им наказание, всякое же незаслуженное, хотя бы и самое легчайшее, наказание будет непозволенным, несправедливым. Принимая, что род и степень наказания определяется принципом устрашения, мы лишаем наказание юридической основы и, желая остаться последовательными, необходимо должны будем согласиться с одним французским писателем, который утверждал, что за важнейшие преступления должны подлежать наказанию даже безумные и малолетние. И без дальнейших доказательств понятно, что ни один самый тяжкий преступник не должен быть наказываем для того только, чтобы вид его мучений устрашал толпу». Догматическая разработка уголовного права не мыслится А. П. Чебышевым-Дмитриевым вне его исторического исследования. «История должна служить исходной точкой для законодателя и криминалиста… При каждом роде и виде преступлений и наказаний необходимо знать народные верования, мнения, убеждения, их зарождение, упадок, их причины и связь с другими сторонами народной жизни». А. П. Чебышев-Дмитриев является самым ярким представителем историко-философской школы уголовного права, полагающей, что последнее как предмет изучения определяется историческими и философскими началами, которые дают указания для общего направления уголовного законодательства и уголовной политики. На основе анализа памятников древнерусского права А. П. Чебышев-Дмитриев пришел к выводу, что во времена Русской Правды понятие преступления определялось субъективной стороной, тогда как сторона внешняя (деяние) «имела значение только в качестве указателя на свойство внутренней стороны». Иной «объективно-юридический взгляд на преступление насаждался духовенством посредством усиления влияния византийского пра778 ва». «Законодательство в течение времени от Русской Правды до Судебников, — писал А. П. Чебышев-Дмитриев, — не отказываясь от воззрения на преступное действие, как на материальное зло, начинает видеть в нем сверх того зло формальное и нравственное». Монография «О покушении» также является историко-догматическим исследованием, но в ней автор больше внимания уделил догме действующего уголовного права. Несмотря на то что обе диссертации А. П. Чебышева-Дмитриева посвящены проблемам материального права, большую известность он приобрел как процессуалист, как автор ряда работ по русскому и зарубежному процессуальному праву, в основном западноевропейскому (Англия, Франция, Германия). Он — один из ведущих русских дореволюционных специалистов в области процессуального права. А. П. Чебышев-Дмитриев проделал «обширную и сложную работу» по составлению третьего тома «Систематического свода решений кассационных департаментов Сената. 1866–1871 гг.». В томе содержится алфавитный указатель, в основе расположения материала лежит научно обоснованная система уголовного и гражданского судопроизводства. В труде систематизированы те решения и тезисы, в которых «разъясняется Сенатом применяемость или неприменяемость статей общего судопроизводства к судопроизводству мировому». В 1875 г. в Санкт-Петербурге вышел в свет монументальный труд ученого «Русское уголовное судопроизводство по судебным уставам 20 ноября 1864 года», содержащий подробнейший комментарий российского процессуального законодательства. Автором четко охарактеризованы свойства судебного приговора. В этом труде А. П. Чернышев-Дмитриев дает ответ на один из важных вопросов: о разграничении дознания и следствия. В узком смысле слова предварительное следствие производится следователем, а производство дознания поручено полиции. Для строгого определения компетенции следователя в уголовном процессе автор разъясняет смысл ключевых терминов: «предварительное следствие», «дознание», «розыск». «Предварительное следствие в обширном смысле, — пишет А. П. Чебышев-Дмитриев, — состоит из двух частей: собственно следствия и дознания… Дознание вырабатывает только сведения и указания, которые не имеют судебного характера; вся роль его ограничивается изысканием данных для деятельности следователя, содействием ей, облегчением ее; оно не имеет дела с судебными формами и обрядами, не оценивает фактов, не делает никаких определений о них, выводов, и поэтому может быть произведено лицами, не принадлежащими к судебному ведомству». В узком смысле слова до-