* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

С (623–695) С ства как основного метода правовой науки вообще и науки полицейского права в частности. Подлинно научное познание законодательства, полагал автор, возможно только «в связи с общим историческим ходом народной жизни», а потому единственно плодотворным методом такого изучения может выступать «сравнительно-историко-физиологический метод (называемый реальным)». Автор придерживался верного представления о науке как системе знаний о закономерностях, управляющих исследуемыми явлениями и составляющих основу и движущую силу их исторического развития. В познании этих закономерностей, считал он, и состоит ведущая цель науки. В то же время полученные знания не являются самоцелью, а выступают средством понимания прошлого, без которого не может быть познано настоящее и предсказано будущее. Познание законов объективного мира возможно лишь с помощью реального метода. Как полагал Я. С. Степанов, назначение реального метода состоит в том, что с его помощью представляется возможным, во-первых, изучать отдельные стороны жизни народа и государства в их органической связи со всеми другими главнейшими и ближайшими явлениями и, во-вторых, проводить исторические параллели между развитием разных народов и государств. Благодаря такому многоплановому анализу возможно выявить то общее, закономерное, что присутствует в историческом развитии разных народов и государств, закономерности исследуемых явлений. Таким образом, Я. С. Степанов был прав в критике недостаточности формально-логического анализа законодательства как основного метода правовой науки, равно как и в обосновании необходимости конкретно-исторического изучения исследуемых явлений, в том числе и права в целом и его отдельных отраслей. Однако для успешной реализации конкретно-исторического анализа права недостаточно общих представлений о его связанности с другими социальными явлениями, весьма важно правильно видеть источник общественного развития и те основные этапы, которые проходят в своем развитии общество, государство и право. Автор не учитывал этого важнейшего условия научного познания социальных явлений, и потому, когда он обратился к анализу проблем полицейского права, все дело свелось к ординарному анализу воззрений, высказанных зарубежными авторами по вопросам полицейского права и законодательства России. В. М. Сырых СтефановСКий дмитрий николаевич (1860– 1898) — приват-доцент, исследователь проблем правовой науки Родился в Московской губернии. Окончил юридический факультет Московского университета со степенью кандидата прав. 684 Служил в прокуратуре. Будучи товарищем прокурора Ярославского окружного суда, в 1894 г. приступил к чтению курса уголовного судопроизводства в Демидовском юридическом лицее. Д. Н. Стефановский имел намерение после защиты магистерской диссертации полностью посвятить себя научно-педагогической деятельности. Однако помешала этому ранняя смерть. Перу Д. Н. Стефановского принадлежит только один, но очень значительный труд, вносящий ценный вклад в теорию уголовного процесса «О пределах исследований в уголовном процессе. Очерк теории относимости доказательств» (Ярославль, 1894). Этот труд был опубликован в двух номерах «Временника Демидовского юридического лицея». В нем убедительно обосновывается важность законодательного установления ограниченной области исследования, в связи с тем или иным преступлением, строго необходимым кругом фактов и доказательств. Написание Д. Н. Стефановским труда по проблемам оценки доказательств было продиктовано отсутствием в отечественном уголовно-процессуальном законодательстве надлежащих правил и принципов определения пределов исследования, чем предоставлялась следователю и судье полная свобода усмотрения относительно включаемых в сферу судебного разбирательства обстоятельств и привлекаемых доказательств. «Составители отечественного Устава, — писал он, — почти не коснулись вопроса о пределах исследования; придерживаясь преимущественно французского образца, они ограничивались лишь немногими формальными постановлениями о допустимости доказательств, а вопрос об относимости их, т. е. определении границ исследования, предоставили свободному усмотрению судебных органов». Упование на мудрость суда — дело весьма рискованное. В сложных ситуациях, нередко возникающих в судебном процессе, подчас трудно принять взвешенное решение. Автор указывает на серьезную опасность, возникающую особенно при рассмотрении дела с участием присяжных, из-за отсутствия заранее установленных границ и принципов исследования. Стороны могут воздействовать на присяжных в сугубо нужном им направлении. В результате внимание «присяжных и без того неустойчивое намеренно ослабляется, а затем отвлекается в сторону. Подобные приемы переносят дело на зыбкую почву субъективных предубеждений, предрассудков, личных вкусов и капризов и производят, по мнению Кони, извращение уголовной перспективы». Особенно ощутительным является полное отсутствие гарантий в законе против допущения таких мнимо-доказательных материалов, которые совершенно не имеют никакого отношения к непосредственно решаемому фактическому вопросу, но способны породить замешательство и возбудить страсти.