* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

л (398–434) л нами в общественной жизни и давали начало новым системам законодательства, — отмечал Ф. И. Леонтович. — Исходная точка этого метода — не различия в направлениях законодательства, но перемены в целой народной жизни, отражавшиеся в законодательстве». Таким образом, Леонтович предложил оригинальное (хотя и не поддержанное в русской историкоправовой литературе) деление внешней истории русского права на шесть периодов: 1) докняжеский — господство обычного права; 2) призвание князей — «Русская Правда»; 3) образования княжеств — господство местных законов; 4) Московского государства – господство общих и московских законов; 5) реформ XVIII и XIX столетий — период регламентов и положений; 6) период Свода законов. Первые четыре периода относились им к древней истории права, затем шла новая история. Первый период характеризовался, по Леонтовичу, двумя элементами: во-первых, господством местных и племенных обычаев при отсутствии общей системы юридических правил и при признании идеи права только «в тесных кругах» (родах, общинах); во-вторых, рознью в отношениях между отдельными союзами (общинами) при отсутствии объединяющего элемента общей власти. Второй период характеризовался возникновением идеи государства, что положило начало политическому объединению русского народа и распространению через «Русскую Правду» идеи права. Третий период (XIII — конец XV в.) ознаменован борьбой новых и старых начал между разными элементами — областными, общинными, сословными, церковными, княжескими. Четвертый период характеризовался образованием Московского государства, появлением Судебников, Уложения и параллельным оформлением второго русского государства – Великого княжества Литовского. Пятый период (XVIII — начало XIX в.) представлял собой внутреннее объединение законодательства «путем общей кодификации и отдельных преобразований, по началам, заимствованным извне». Прекрасный знаток всех славянских и литовского языков, Ф. И. Леонтович сосредоточился в своих научных изысканиях по преимуществу на литовско-русском праве. Еще в 1865 г. он произвел тонкий сравнительный анализ русского права и Литовского статута и этим убедительно доказал настоятельную необходимость включения литовского законодательства в состав русского права. Особенно обширными стали его исследования по истории государства и права Великого княжества Литовского в его «варшавский период» жизни. Этому способствовала предоставившаяся воз1 можность систематической работы в Центральном архиве Царства Польского, где хранилась копия Метрики Литовской — главного источника истории княжества периода XV–XVI вв. В 1896–1897 гг. он издал первый том «Актов Литовской Метрики» в двух выпусках. В области литовско-русского права почти нет вопросов, на которые он, так или иначе, не откликнулся. Источники русско-литовского права, образование территории литовского государства, сословный тип его территориального-административного состава, его центральное областное управление, правовое положение его сословных групп (бояр, служилых людей, шляхты, крестьян, евреев), организация крестьянского и панского двора, чиншевые отношения, организация сельской промышленности и солеварения, право — вот те многочисленные вопросы, по которым работал Леонтович. Исследование древнего хорвато-долматского законодательства привело его к установлению задружно-общинного характера политического быта Древней Руси. Хотя знаменитая «задружная теория» Ф. И. Леонтовича и вызывала критику в юридической литературе, тем не менее, несомненна ее заслуга в науке как для выяснения многих сторон древнего семейного права и землевладения, так и еще более для устранения тех априорных построений, которые выдвигала теория родового быта (С. М. Соловьев 1, Эверс). Занимаясь изучением общественного устройства далматских хорватов, Ф. И. Леонтович усмотрел параллели между «врвь» Полицкого статута и вервью «Русской Правды». А поскольку «врвь» в Полице, по его мнению, есть синоним задруги — семейной общины, и «основные черты устройства славянской семейной общины везде были одни и те же», то следовал формально логически безупречный вывод: вервь не занесена к нам варяжской дружиной, но есть исстаринное общественное учреждение, по многим признакам однородное с задругой – семейной общиной южных и западных славян». Тем самым Ф. И. Леонтович выступил против точки зрения Н. Д. Иванишева, И. Д. Беляева и других авторов, считавших вервь простой округой по уголовным делам, и теории В. Н. Лешкова о верви как территориальной общине. Его «Очерки истории литовско-русского права» были удостоены Уваровской премии, а его «Источники русско-литовского права» и «Акты Литовской Метрики» по своей полноте до сих пор не имеют себе равных. В литературе отмечен и необычайный случай, когда исторические изыскания Ф. И. Леонтовича сослужили непосредственную службу кассационной практике Сената (имеется в виду работа Ф. И. Леонтовича о выморочных имуществах, написанная См. соответствующую статью-очерк 408