* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

энциКлопедичеСКий Словарь биографий Такие идеи сблизили Каткова с К. П. Победоносцевым, ставшим после убийства Александра II главным идеологом нового жесткого курса правительства Александра III. В противоположность своим былым либеральноконституционным представлениям, главной идеей своей публицистики он сделал обоснование самодержавия как единственно возможной в России власти, утверждая, что «не парламентаризму… должны мы завидовать, этой пошлой доктрине, везде потерявшей кредит, которая может быть годна только как средство постепенного ослабления власти и перемещения ее из рук в другие». Соответственно стал относиться он и к когда-то защищаемым им новым пореформенным порядкам и учреждениям (судам, земству и т. д.). Смерть Каткова была воспринята как государственное событие, столь значительное, что в церквях всей России по нему служили панихиды. Как политическая, так и идеологическая позиции Каткова эволюционировали слева направо, от умеренного либерализма к крайнему консерватизму; хотя сам Катков еще в 1862 г. заявлял, что, «не будучи ни формальным консерватором, ни формальным прогрессистом», он стремился «быть и тем и другим вместе, при известных условиях и в известном смысле». «Истинно прогрессивное направление, — по его мнению, — должно быть в сущности консервативным, если только оно понимает свое назначение и действительно стремится к своей цели. Чем глубже преобразование, чем решительнее движение, тем крепче должно держаться общество тех начал, на которых оно основано и без которых прогресс обратится в воздушную игру теней». Однако, в конечном итоге, он повел жесткую борьбу именно с либеральными, и тем более радикальными идеями, едва ли не в одиночку откровенно отстаивая охранительную идеологию. Если в начале 1860-х гг. Катков признавал допустимым создание представительных органов в России, то в своей окончательной концепции он отрицал любую форму парламентаризма: «В каких бы размерах, силе и форме ни замышляли его (представительство народа), оно всегда окажется искусственным и поддельным произведением и всегда будет закрывать собой, нежели открывать народ с его нуждами. Оно будет выражением не народа, а чуждых ему партий и неизбежно станет орудием их игры». Поэтому Катков открыто провозгласил себя «сторожевым псом самодержавия», заявляя, что монархия есть высшая форма духовной деятельности человека. «Солнце озарило дивное зрелище, озарило дивную монархию, какой еще не видало человечество». Представления Каткова о природе и происхождении российской монархии есть своеобразный сплав теории Филофея «Москва — третий Рим» и триады С. С. Уварова «православие, самодержавие, народность». Согласно Каткову, юридические основы самодержавной монархии были первоначально выработаны в Риме. Весь республиканский период римской истории он рассматривал как период выработки монархической системы, доведения ее до полного совершенства, воплотившегося в императорской власти. Однако эта монархическая система являлась исключительно материальным явлением, которому недоставало духовной силы. Только в Византии, принявшей православие, римское самодержавие стало цельным и, получив христианское православное духовное наполнение, достигло полного юридически-религиозного совершенства. Союз самодержавия с православием является основным отличием истинного самодержавия от бездуховного западного абсолютизма. После падения Византийской империи идея православного самодержавия вместе с христианством попадает на Русь. Здесь она падает на девственную народную почву. Русский народ тонким чутьем сумел осознать истинную сущность православного самодержавия и создать под руководством государей самобытное Русское государство. Это государство, пройдя длительный и трудный путь, превратилось в могучую Российскую империю, где соединены самые разные народы, но ощущающие себя едиными с Россией и ее монархом. Власть царя, по Каткову, является цементирующей основой Российского государства. Если на Западе государственность строилась рассудочно-рациональным путем, то русская государственная идея явилась следствием инстинктивных чувств русского народа. Сущность идеи православного самодержавия столь прочно укоренилась в нем, что какая-либо научная, правильная формально-юридическая система оказалась просто ненужной. Именно потому, что идея самодержавия изначально заложена в сознании русского народа, он политически самый зрелый. Римское самодержавие, византийское православие и русская народность слились в одно гармоническое целое, и эта цельность служит наилучшим средством легитимизации российской монархии. Тем самым, самодержавие — плод деятельности и величайшая историческая заслуга русского народа: «Разве эта монархия не свидетельствует о дивной силе народа, ее создавшего? Какое государство, укажите, может сравниться с нею по объему и могуществу, и по изумительной силе ассимилирования?» Создав монархию, народ передал ей свой творческий потенциал, впоследствии обогащенный европейской культурой благодаря Петру Великому. Тем самым, бороться против государства – значит бороться против народа. Катков, однако, не идеализирует реальный народ. Среди отрицательных его качеств он назы329 К