* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

энциКлопедичеСКий Словарь биографий прогрессизм, безусловный примат личностного начала, политический реформизм, коренное различие западноевропейской и русской «цивилизаций», вытекающее из того, что Россия — «мужицкое царство» с сильным государственным началом (в этом, кстати, видится спасение от политических и социальных переворотов, которыми страдает Европа, где крестьянство подавлено городским сословием). Великорусский царь — это домовладыка; подчиненность ему различных «разрядов» русского народа (служилые люди, торговые, тяглые) и организация управления государством («наказы», «приказы», «пути») — суть не что иное, как дальнейшее развитие порядков, сложившихся во дворе, в доме великорусса. Крепостное право первоначально произошло из тех же «домашних» распорядков и заключалось прежде всего в полном, но патриархальном подчинении власти домовладыки всех членов его семьи, всех его домочадцев и слуг. Власть эта, вследствие грубости нравов, была жестока и сурова, но не состояла в праве на человека. Крепостное право не исключало попечительности о людях, справедливости в обращении с ними, правильного определения их обязанностей и повинностей. Такой же принцип крепостного права лежал в основе взаимных отношений всех классов русского народа, причем самый обширный класс землевладельцевкрестьян находился, на основании такого крепостного права, в зависимости от помещиков и вотчинников (воззрение на крепостного крестьянина как на вещь сложилось в течение XVIII и XIX вв. под влиянием юридических понятий, заимствованных из Западной Европы). Иоанн IV первым из Московских царей сформулировал царскую власть как принцип и вступил в борьбу с вошедшими в Московское царство элементами боярской знати, чуждыми его организации. Реформа Петра Великого вносит в великорусскую жизнь новый общественный идеал — западноевропейского государства, и применительно к нему начинается переработка всего, к чему пришла великорусская общественность к исходу XVII в. В мировоззрении К. Д. Кавелина 1860–1870-х гг. встречается немало черт, родственных славянофильству. Более всего — в вопросе об освобождении крестьян и о русской сельской общине. К. Д. Кавелин разделял убеждение «славянофилов» об исторической и политической необходимости для русского народа сильной самодержавной власти, признавая историческое значение в русской жизни православия как самобытной русской формулы самосознания. Православие заняло место национальности, народности, вследствие чего у великорусов православная Церковь получила характер организующего государственного, политического учреждения, под покровом которого окрепло и вырабатывалось их национальное сознание. К. Д. Кавелин был убежден в дальнейшем прогрессивном-духовном и материальном — развитии русского народа, однако не идеализировал его современного состояния. В отличие от «славянофилов», Кавелин высоко оценивал личность и реформу Петра I («он — целая революция», «первая свободная великорусская личность», «не может загибнуть страна, выставившая такого гения, непохожего ни на кого другого»), но он прекрасно видел слабые стороны и неверные приемы преобразований XVIII в., подчеркивал опасность для России легкомысленных заимствований у Запада несвойственных нам политических и общественных форм. Вместе с тем К. Д. Кавелин был убежден в необходимости серьезного заимствования Россией европейского знания и европейской культуры, в том, что суть цивилизации вообще и цивилизации русской в частности заключается в умственном, юридическом, политическом и — главное — нравственном развитии личности, и потому в 70–80-е гг. большое внимание уделял проблемам психологии и этики (с 1864 г. статьи в «Санкт-Петербургских ведомостях» и с 1866 г. — в «Вестнике Европы» и других изданиях). Определение сущности человеческого духа, человеческой души являлось для него, в данном вопросе, такой же основной задачей, как и определение сущности правовой личности в его трудах исторических и юридических. История, по мнению К. Д. Кавелина, есть стройное, органическое, разумное развитие народной жизни. Только возмужавшее и окрепшее народное самосознание приходит к правде в истории и вступает на твердый путь в практической жизни. Только то для человека и народа дорого, что он сознательно создавал и делал, и действительно только то имеет цену, в чем высказался мыслящий и чувствующий человек или народ. Эпоха, в которую проявляется такое сознательное отношение к историческим условиям, вызывает интерес к прошлому и надежды на будущее. История поэтому является живым откровением народного духа, его характера и наклонностей, достоинств и недостатков, как они определялись под влиянием тысячи условий. В этом высшем своем значении история есть не только повесть о прошлом, но разумение настоящего и чаяние будущего. В «Задачах этики» ставился вопрос о соотношении между личной, индивидуальной жизнью и жизнью общественной, внешней, объективной. К. Д. Кавелин констатировал, что современное общество, сосредоточив все свое внимание на формальном развитии внешних условий объективной жизни, развитии личности семейной, промышленной, гражданской, государственной, оставляет в совершенном пренебрежении развитие нравственной личности. Между тем объективность не дает человеку прочной точки опоры, 295 К