* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

в (110–140) в для того, чтобы быть в состоянии преодолеть угрозы мирному и безопасному существованию сообщества. Публичная мощь и правительственная власть необходимы в той или иной мере в любом политическом единении (political unit). Верховенство публичной силы по отношению к частным силам есть зародыш главного атрибута государственной организации — атрибута суверенности, зародыш, который в своем развитии проходит различные стадии и может принимать различные формы и очертания. Суверенитет нельзя рассматривать как нечто данное раз и навсегда и нельзя считать его изначально предназначенным для использования в общей и абстрактной науке о праве. Для того чтобы понять особенности возникновения и использования идеи суверенности, мы должны, полагал П. Г. Виноградов, провести различение, по крайней мере, трех стадий, каждой из которых соответствует характерная политическая формула. Вначале государство рассматривается как объект права; на следующей стадии — как субъект права; на третьей — как субъект прав и обязанностей. Исторические и теоретические изыскания ученого в области правоведения увенчались к началу 20-х гг. выработкой особенного взгляда на историю и типологию «социальной кооперации» в виде государства и на правовые установления и «средства правоохраны» как на разновидность социальных норм, которые обеспечивают порядок и социальное общение. Эта новая позиция была изложена в «Очерках исторической юриспруденции». По замыслу автора, развитие правовых норм и правовых представлений прослеживается от родообщинной организации до нашего времени. П. Г. Виноградов начинал с анализа брачных союзов на ранних стадиях развития человеческих сообществ и большую часть своего первого тома из намеченного им многотомного исследования посвящал индоевропейским правовым древностям. Затем, минуя семитическое и вавилонское правовое наследие, он переходил непосредственно к юриспруденции греческого города-государства в том виде, как она представлена в литературе V и VI вв. Третий том должен был содержать анализ конфигурации принципов канонического и феодального права, выступавших как две неравные системы (одна очень широкая, другая более узкая). В завершающей части предполагалось проследить такие тенденции в современном правоведении, которые обещали сохранить свое влияние на мышление и практику будущего. Эта работа, поражающая грандиозностью замысла и практическими трудностями исполнения, была приостановлена на стадии третьего тома. Первые два тома были замечены и поощрены обществом Суини Прайз, которое раз в пять лет отмечало наградой лучшую публикацию в области правоведения. Раскрывая замысел работы, историк делал главный акцент на понимании права как продукта со124 циальных условий. В противоположность узким аналитикам и утилитаристам, он провозглашал, что ни наследование, ни собственность, ни договор не возникают из конкретного конфликта и тем более из конкретного закона. Наследование коренится в необходимых условиях домовладения в момент смерти его управителя, собственность начинается с завладения, истоки договора уходят в мотивы безденежного обмена товарами. Конечно, детали этих отношений должны быть оставлены историкам права, однако за историческим правоведением остается, по мнению П. Г. Виноградова, задача привлечь внимание к тем следствиям, которые возникают из признания того или иного принципа в качестве руководства к правовому действию. «Правоведение даже в его наисовременнейших фазах связано необходимостью быть историческим, поскольку оно держит руку на пульсе тех социальных условий, которые призваны привести в действие правовые принципы; оно также связано необходимостью быть аналитическим, поскольку рассматривает логические следствия этих принципов и их разумных комбинаций. Результаты никогда не бывают рациональными или простыми: разносторонние влияния усложняют происходящее развитие. Оппозиция и компромиссы между завоевателями и покоренными, психологические особенности, промышленные изобретения, давление экономических потребностей порождают такие разновидности перемен, которые никак невозможно свести при помощи словесных ухищрений к эволюции того или иного принципа». Во введении к «Очеркам» наряду с характеристикой взаимоотношений юриспруденции с четырьмя другими гуманитарными науками — логикой, психологией, социальной наукой и политической теорией, а также обзором методов и школ в самой юриспруденции — содержится необоснованный, на наш взгляд, упрек марксизму в том, что для последнего право есть простое проявление преобладания того или иного из классов, на которые в данный момент разделяется общество. Марксизму действительно свойственно подчеркивание взаимосвязи правового регулирования с возводимой в закон волей господствующего класса, но вместе с тем право ставится им в связь с проблемой обеспечения социальной справедливости и свободы. Прослеживается историческая переменчивость содержания свободы и равенства как свойств права, зависимых от материальных, в том числе социальных условий. Обобщения современных тенденций, опирающиеся на знание предшествующего времени, отличаются у П. Г. Виноградова редкой объемностью изображения. Так, например, тенденции и одновременно общественные идеалы индивидуализма и социализма, национализма и интернационализма названы исследователем ведущими темами современной юриспруденции, которые, подобно