* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

энциКлопедичеСКий Словарь биографий Н. А. Бердяев остро критиковал царство Кесаря (государственность прошлого и современности) за подавление свободы, за насильственный способ правления людьми, за авторитаризм и тоталитаризм. Эту критику он распространял и на теократии прошлого, которые тоже относятся им к царству Кесаря. Отрицательно относился он и к идее «христианского государства», поскольку и оно неизбежно будет царством безличной объективации и выродится в папоцезаризм или в цезарепапизм. В противовес всякой государственности он призывал перейти к общинной жизни и федерации общин. Такую общинность он называл коммюнотарностью (от франц. commune — община), которая — в отличие от обезличенного и авторитарно-государственного типа отношений и соответствующего типа коллективизма — «означает непосредственное отношение человека к человеку через Бога как внутреннее начало жизни». Подобную религиозную коммюнотарность Бердяев характеризовал как соборность и утверждал, что «соборность-коммюнотарность не может означать никакого авторитета, она всегда предлагает свободу». Эта соборность-коммюнотарность призвана, согласно бердяевской идее «христианского социализма», содействовать реализации «религиозной правды социализма» — «необходимости победить эксплуатацию труда», становлению духовно нового человека. Вместе с тем подобная соборность — это «борьба за большую социальную справедливость» в самом царстве Кесаря, от которого человек не может просто отвернуться и уйти, поскольку окончательная победа царства Духа, по его словам, предполагает изменение структуры человеческого сознания и преодоление мира объективации. Таким образом, хотя в посюстороннем мире, по Н. А. Бердяеву, нет и не может быть подлинной свободы и справедливости, однако, несмотря ни на что, каждый человек по своей духовной природе призван стать личностью и бороться за расширение и утверждение в этом царстве Кесаря возможно большей свободы и справедливости, приближая тем самым царство Духа. Важное место в бердяевской трактовке вопросов права и государства занимает положение об абсолютных и неотчуждаемых правах человека, которые, согласно Н. А. Бердяеву, являются духовными, а не естественными, идут от Бога, а не от природы, общества или государства. «От Бога идет лишь свобода, а не власть». Государство же, по его мнению, было создано в этом грешном мире актом насилия, и оно лишь терпимо Богом. В силу своего небожественного происхождения и нехристианской сущности государство (царство Кесаря) находится в трагическом конфликте и борьбе с личностью, свободой, царством Духа. Трагизм этот состоит в том, что, с одной стороны, личность не может в этом грешном и злом мире объективации жить без государства и поэтому признает его некоторую ценность и готова действовать в нем, неся жертвы, а с другой — личность неизбежно восстает против государства, этого «холодного чудовища», которое давит всякое личное существование. В иерархии ценностей ценность личности выше ценности государства: личность принадлежит вечности, несет в себе образ и подобие Бога, идет к Царству Божьему и может войти в него, а государство лишено всего Божественного и принадлежит времени и никогда не войдет в Царство Божье. И хотя личность и государство пребывают в различных кругах бытия, но эти круги «соприкасаются в небольшом отрезке». Речь идет о столкновении свободы и власти: поскольку свобода — это прежде всего свобода личности, личность выступает как отрицание (и, следовательно, как рубеж, граница) всякой несвободы, всякой внешней, объективной власти, как «граница власти природы, власти государства, власти общества». В таком столкновении, по Н. А. Бердяеву, друг другу противостоят абсолютные неотчуждаемые права человека и суверенитет государства или любой другой власти. Данную коллизию он решал в пользу верховенства личности и ее неотчуждаемых прав с позиций всеобщего и последовательного отрицания суверенитета любой власти в этом мире. «Никакой суверенитет земной власти, — подчеркивал Н. А. Бердяев, — не может быть примирим с христианством: ни суверенитет монарха, ни суверенитет народа, ни суверенитет класса. Единственный примиримый с христианством принцип есть утверждение неотъемлемых прав человека. Но с этим неохотно примиряется государство. И сам принцип прав человека был искажен, он не означал прав духа против произвола кесаря и означал не столько права человека как духовного существа, сколько права гражданина, т. е. существа частичного». Таким образом, неотчуждаемые права человека выступают в трактовке Бердяева как форма выражения и существования в земном мире (царстве Кесаря) личной свободы, т. е. трансцендентного (и божественного) феномена из царства Духа. Любое государство, считал он, если оно не имеет тоталитарных претензий, должно лишь признать свободу человеческой личности, которая изначально принадлежит человеку как духовному существу, а не дана ему какой-то внешней властью. «Эта основная истина о свободе, — отмечал Н. А. Бердяев, — находила свое отражение в учении о естественном праве, о правах человека, не зависящих от государства, о свободе не только как свободе в обществе, но и свободе от общества, безграничного в своих притязаниях». Бенжамен Констан видел в этом отличие понимания свободы в христианский период истории от понимания ее в античном грекоримском мире. В этой связи Н. А. Бердяев ссылается и на средневековое христианское сознание, 65 б