* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

демш, ни въ журналахъ Совета о пей не сказано ни слова. Въ этотъ же десяти.йтшй перюдъ награвировано Уткинымъ множество более мелкихъ, но всетаки зам?чательвыхъ до-сокъ: портреты Аракчеева, музыканта Мюллера, Карамзина (два раза), Гамалея, Семеновой, Муравьева (маленькш), Пушкина для «ОЬверныхъ цв^товь», и несколько винье-токъ, бюстовъ и медалей для книгъ; большинство этихъ вещицъ, въ особенности виньетки, гравированы мелкимъ, чистымъ и блестящимъ штрихомъ, который позаим-ствованъ Уткинымъ у его англшскаго npis-теля — гравера Робинзона. Въ этой же манере гравированы имъ почти всЬ последующая произведения его: портреты Лейтона, Буяльскаго, Эссена, Паскевича, Рикорда, Шишкова, Розен-цвейга, Оленина и необыкновенно грациозный и щегольской портретъ Екатерины II съ рисунка Левицкаго, напомннающш са-мыя тонгая и изящныя произведения по этой части Радига. Только въ прекрасномъ портрете гр. Уварова, бывшемъ на выставке 1836 года, Уткинъ снова обратился къ манере стараго своего учителя Клаубера (въ портрете министра Герцберга). По справедливой оценке нашего художественнаго летописца П. Н. Петрова (составителя Отчета Акад. Худож. 1862 —Згг.), портретъ Уварова «отличается превосходнымъ тономъ или лучше сказать колоритностью, что замечается и во всЬхъ лучшихъ работахъ Уткина. Выделка тела не оставляетъ почти ничего желать; выполнеше сюртука и мйха шубы—точно также искусно и согласно съ фономъ, такъ что целое представляетъ выдержанное вполне и изящное въ полномъ смысла произведете». Хотя мы и замечали неразъ, что гравировка Уткина напоминаетъ, въ техниче- скихъ пртемахъ, то Клаубера, то другихъ ма-стеровъ, но обстоятельство это нисколько не умаляетъ ни заслугъ, ни достоинствъ Уткина какъ гравера: заимствуя техническ1епр1емы того или другаго иностраннаго мастера, онъ, такъ сказать, переработывалъ ихъ по своему; почти каждой изъ капитальныхъ работъ своихъ онъ придавалъ свой собственный оригинальный оттенокъ , домогался, «чтобы каждый предметъ имйдъ особый характеръ и вкусъ работы» (*). Что всего важнее, все его вещи, начиная отъ самой капитальной и кончая безделушками, выполнены съ такимъ безупречньшъ и клас-сически-чистымъ рисункомъ, какимъ рисовали въ доброе старое время въ нашей Ака-демш, и который не всегда можно отыскать въ произведетяхъ знаменитыхъ учителей Уткина. 1836-мъ годомъ оканчивается блестящая деятельность нашего гравера; въ последующее годы онъ все еще продолжаетъ усердно работать, но старческш рг?зецъ его не въ силахъ более создать что нибудь равное прежнимъ капитальнымъ произве-денхямъ. До 1843 года онъ гравировалъ разныя м.елк1я вещи, кончалъ, начатый уже давно, капитальный портретъ Муравьева съ Монье (большой, въ манере Бервика), награвиро-валъ портретъ Черткова; а въ 1845 году снова обратился къ исторической гравюре и, по заказу Академш, одиннадцать летъ почти просиделъ за одной доской, —иконой Василхя Великаго съ оригинала Шебуева, — доской, которая стоила Академш большихъ (*) Это его собственный слова, написанныя на папкЬ съ разными гравюрами, подаренными имъ Академш Художеству который должны были служить: «образцемъ приготовленья крепкой водкой для рисовальщика - гравера, какъ части исторической особенно для пейзажей, чтобы каждый предметъ им4лъ особый характеръ и вкусъ работы» (sic). 423 424