* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

Предиелов1е Первая книга народа (нацт) есть словарь его языка. Волънэй. Каждый языкъ, письменный или устный, им^етъ двЪ стороны своей сущности: внешнюю и внутреннюю. Внешняя, или формальная, сторона языка представляется буквами или звуками, которые, сочетаясь въ слова и предложенья, являются предметомъ грамматики (фонетики, морфологш и синтаксиса). Внутренняя, или смысловая, сторона представлена понят1ями и идеями, воплощенными въ формахъ языка и изучаемыми въ лекси-колог1и или словарп. Языкъ живетъ въ устной р%чи, которая и является первоисточ-никомъ для его вторичныхъ видовъ — языка литературнаго, пись-меннаго и т. п. Между гЬмъ въ нашей школьной и интелигентской средЪ укоренился обратный взглядъ, по которому всЬ проявления живого языка, несогласный съ „офищальнымъ“ книжнымъ язьшемъ, считаются „неправильными“ и подлежащими подавленш. Особенно строги приверженцы этой официальности въ отношенш ореографш, которая отнимаетъ около трети всего времени, посвященнаго русскому языку въ россшскихъ школахъ. Между т'Ьмъ для общаго развиия гораздо важнее содержаше языка, его духовный смыслъ, ч^мъ форма, условная и преходящая. Если Пушкинъ писалъ „щастье“, а Кольцовъ „сЬмья“, то отъ этого никто не сомневается въ ихъ знанш русскаго языка. А если ребенокъ напишетъ „сёдла, цвёлъ, блЪскъ, вр-Ьдъ“, то его наказываютъ и пере-учиваютъ. Что же добраго въ такой ороографш? Особенно, когда