* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

178 ИВАНЪ АЛЕКСАНДРОВИЧЪ НАРЫШКИНЪ, 1761—1841, сьшъ Александра Ивановича Нарышкпна (-j- 1782 г.) отъ брака его съ княжною Анной Никитичной Трубецкой, родился 19 Марта 1761 года. Отецъ его, А. И. Нарышкинъ. съ 1758 г. состоялъ камеръ-юнкеромъ, а потомъ камергеромъ прн Императоре Петре III, и находился въ день переворота 1762 г. въ чпслЬ лпцъ, сопровождавшпхъ Петра III въ неудавшемся его бегстве изъ Орашенбаума въ Кронштадта. Поэтому', можетъ-быть, пн онъ, ни сьтнъ его не играли при дворе Екатерины заметной роли. Иванъ Александровнчъ, женнвпййся въ 17 87 г. на баро-нессЬ Екатерине Александровна Строгановой (1769—1844), былъ произведенъ 27 Марта 1798 г. въ тайные советники, а въ царствоваше Александра I сразу достпгъ высшнхъ придворныхъ чпновъ оберъ-камергера и оберъ - церемоншмепстера, будучи пожалованъ въ последнюю должность въ 1809 г., по ходатайству Марш Антоновны Нарышкиной. Состоя съ нею въ родственныхъ и иргятельскихъ отношешяхъ, Нарышк1шъ былъ своимъ человйкомъ у нея въ доигЬ; большой поклоннпкъ женской красоты, онъ втайне вздыхалъ по ней и считался ея присяжными обожателемъ, въ то же время онъ находился, какъ говорятъ, подъ башма-комъ у своей властолюбивой супруги, которой страшно боялся, что не мешало ему имЬть безчнсленпыя любовныя интриги. Ветреный и легкомысленный отъ прпроды, оставшись таковымъ п на старости лЬть, Нарышкинъ любплъ хорошо пожить и порядкомъ разстроилъ свое и женино состояше, прн чемъ ской-ственныя ему безпечность и излишняя доверчивость отразились печальнымъ образомъ и на его прндворпой карьере. Пользовавшаяся его покровительствомъ Француженка г-жа Бертель, содержательница мастерской дамскжхъ нарядовъ, оказалась замешанной въ полученш контрабандою, черезъ дипломатическую валнзу одного изъ иностранныхъ посольствъ, разныхъ модныхъ товаровъ для своего магазина. Истор1Я эта причинила много непргятностей Нарышкину; онъ долженъ былъ оставить службу прн дворе и переселился въ Москву, гдЬ прожилъ еще довольно долго и умеръ сенаторомъ 18 Января 1841 г.; похороненъ въ Дон-скомъ монастырь. Легкомысл1е и ветреность не покидали И. А. Нарышкина и въ старости. „Небольшого роста, худепькш и миловидный человечекъ“, говорить про него одна изъ его совремешшцъ, „онъ, въ противоположность супруге своей, былъ очень общительнаго характера, очень учтивъ въ обращении и большой шаркунъ. Волосы у него были очень редки, онъ стригъ ихъ коротко и какимъ-то особеннымъ маперомъ, что очень къ нему шло; былъ большой охотникъ до перстней и носилъ прекруппые брильянты“. Уже старикомъ его часто можно было встретить въ Петровскомъ парке или Сокольпнкахъ, па куцомъ коне, съ розою въ петлице Фрака, ухаживающпмъ за дамами, при чемъ въ Москве онъ былъ горячпмъ поклонникомъ княгини Зинаиды Волконской, которую называлъ: „наша Корннна“, Большой меломанъ, въ молодости хорошо игравшш на скрипке, онъ на любптельскихъ концертахъ припималъ участие въ квартетахъ, хотя злые языки и уверяли, что изъ пропущенпыхъ имъ нота можно было бы составить цЬлую сонату. Не безынтересно, можетъ-быть, предсказанхе. касавшееся той ветви семьи Нарышкнныхъ, къ которой принадлежалъ Иванъ Александровнчъ, и оправдавшееся на его потомстве. Въ роде его сохранялась борода московская юродиваго Тимовея Архипыча, предсказавшаго прабабке И. А. Нарышкпна, Настасш Александровне Нарышкиной, что, покуда борода эта будетъ храниться въ ея семье, родъ ея не пресечется и останется вернымъ православно- Борода эта, хранившаяся у Ивана Александровича въ особомъ ящикЬ на шелковой подушке съ крестомъ, при переездкЬ его въ новый домъ на Пречистенке исчезла и едва ли не была съедена белыми мышами, которыхъ у Нарышкина была целая коллекция, и которыхъ онъ неосторожно поместплъ, для переезда, въ ту же шкатулку, где хранился талисманы Какъ бы то ни было, но предсказаше юродиваго оправдалось: двое сыновей, Александръ и Алексей, умерли бездетными, а у третья го, Григорпг, единственный сьшъ не оставилъ мужескаго потомства, две дочери вышли за ипостранцевь католиковъ: за Французская барона Валуа и австршскаго майора Петцъ, а третья, Наталтя Григорьевна, сама перешла въ католичество, постриглась въ монахини и была известна подъ именемъ „la s?m Nathalie Narychkine“. (Съ митатюры. принадлежащей С. Н. Казнакову, въ С.-Петербурге.)