* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

Княгиня ЕВД0К1Я ИВАНОВНА ГОЛИЦЫНА. 1780—1850 (бюграФпчесыя сведенья о ней см. т. II, № 49), жила съ мужемъ въ разводе и детей не имела; ей не выпало на долю создать семейнаго гнезда, и она обратила свои домъ въ роскошный салонъ, двери котораго—по прихоти-ли или, какъ утверждаютъ некоторые современники, по предубеждешю этой эксцентричной красавицы—открывались только ночью. Зимой она жила въ Петербурге, на Большой Миллюнной ул. (по набережной р. Мойки), въ доме подъ № 6, летомъ—въ собственной даче на р. Неве. Въ эту, по выражешю князя Вяземскаго, „храмину“, „артистически украшенную кистью и резцомъ лучшихъ пзъ современныхъ русскпхъ художниковъ“, стекалось разнообразное общество, преимущественно мужчинъ (княгиня не любила женскаго общества). Здесь были представители высшей аристократш, поэты, не исключая Пушкина, Жуковскаго, князя Вяземскаго, художники, а иногда и люди науки. Княгиня была наделена красотой, которая долго не поддавалась вл1яшю времени. ,,Не знаю“, писалъ о пей князь П. А. Вяземскш, „какова она была въ первой молодости, но п вторая и третья молодость ея пленяли какою-то свежестью и целомудр1емъ девственности“. „Трудно кому-нибудь превзойти васъ“, писалъ Батюшковъ А. И. Тургеневу, „въ доброте, точно такъ, какъ княгиню Голицыну, Авдотью Ивановну, въ красоте и пр1ятности; вы оба никогда не состареетесь : вы— душою, она—лицомъ. Это не я говорю,—Жуковскш“... Красота княгини снискала ей много поклон-нпковъ, но были и CTporie судьи, которыхъ она не могла увлечь. Пушкпнъ, посвятпвшш княгине прекрасный мадрпгалъ („Краевъ чужихъ неопытный любитель“...), одно время „смертельно“ въ нес влюбленный, смотредъ на нее, какъ на женщину, „не съ мертвой красотой, но съ огненной, пленительной, живой“. Другими чертами наделилъ красавицу княгиню князь Вяземскш, оставпвшш довольно подробно выписанный ея портретъ. „Вообще“, заключаетъ онъ, „красота ея отзываетъ чемъ-?? пластпческимъ, напомпнавшнмъ древнее греческое пзваяше... въ ней было „что-то ясное, спокойное, скорее ленивое, безстрастное“... Еще более холоднымъ вышло пзображеше красавицы изъ-подъ пера Карамзина: „Признаюсь“, писалъ онъ, ,,я не влюбился бы въ ?????? : отъ ея трезубца пышетъ не огнемъ, а холодомъ“. За княгиней Голицыной довольно прочно утвердилось, на ряду съ прозвищами „princesse Nocturne“, „princesse Minuit“, и прозвище „Ilnein“. Женщина образованная и не безъ покушенш на ученость, весьма любившая „просвещенный разговоръ“. она казалась многимъ—и въ томъ числе кн. Вяземскому—„не обыкновенной светской барыней, а жрицей какого-то чпетаго и высокаго служешя самый „разговоръ“ которой „действовалъ на душу, какъ Росспшева музыка“. Впрочемъ, не на всехъ Голицына въ роли llneiii производила одинаковое впечатлеше: „Она благородная“, признавалъ А. И. Тургеневъ, ,,и—когда не на треножнике, а просто на стуле—умная женщина“- Какъ бы то ни было, но домъ княгини былъ однимъ изъ замечательныхъ Петербургскихъ салоновъ, где бывали наши лучшая литературпыя силы, где далеко за полночь лился, по свидетельству Пушкина, „разговоръ непринужденный, пленительный, веселый, просвещенный“ н главнымъ образомъ на лнтературныя, а еще более на подптическ1я темы. Княгиня любила заниматься политическими вопросами, и они волновали ее до последнихъ ея дней. Свопмъ политиче-скимъ взглядамъ она не изменяла, но упорство въ нпхъ получило подъ конецъ резкую окраску. Быть-можетъ, къ ней шелъ кокошнпкъ, оплетенный лаврами, и русскш сараФанъ, которыми эта горячая патрютка такъ поразила всехъ на балу въ Москве въ 1814 году; она и въ 1823 г. была для Пушкина „adorable comme la liberte“, „небесной“ княгиней, хотя была и „антппольской“ княгиней, „constitutionnelle ou anticonstitutionnelle“ (конечно, вернее последнее), но односторонне понятый патрютпзмъ делалъ ее впоследствш подчасъ и смешной, какъ смешепъ былъ поднятый ею въ 1840-хъ годахъ походъ противъ разведетя въ Россш картофеля, въ чемъ она видела посягательство па русскую пацюнальность. По этого мало: страсть княгини къ политике вызывала въ ея прежнпхъ друзьяхъ и грустныя чувства; такъ, А. И. Тургеневъ, посетивши! ее въ 1844 г. въ Париже, где Голицына составляла кактя-то „Послатя къ пэрамъ“, сомневался въ нормальности ея умственныхъ способностей, къ тому же время сделало свое дело: оно не пощадило и ея красоты, превратпвъ „небесную“ княгиню въ „страшную“ старуху. Княгиня Е. И. Голицына родилась въ Москве 4 Августа 1780 г., умерла въ С.-Петербурге 18 Января 1850 г. и похоронена въ церкви Св. Духа, въ Александро-Невской лавре. (Съ портрета Реберна; собственность графа И. И. Воронцова-Дашкова, въ С.-Петербурге.)