* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

469 Кантъ. 47? никакой дальнейшей цели—служить чему-либо). Корень его, по Канту, заключается въ томъ, что въ лрекрасномъ открывается какая-то таинственная связь между объективными законами природы н законами нашего разсудка. Прекрасное есть символъ нравственная (то и другое имеютъ цель въ ce6t). Отъ прекрасная должно отличать возвышенное: возвышенное безмерно, хаотично, безформенно (океанъ, буря). Возвышенное въ природе порождаешь въ насъ двойной родъ чувствъ: сознаше своего физическая ничтожества и сознаше нравственная величия. Человекъ — ничто въ сравнешп съ океаномъ, какъ физическая сила; но онъ неизмеримо выше его, какъ нравственная личность. Кроме суждешй эстетическпгъ мы руководимся еще сужде-шями телеологическими, оцениваемъ все съ точки зрешя целей. Теоретически разуыъ объясняетъ намъ все механически, но разумъ практически разсматриваетъ все механически произведенное, какъ назначенное для высшие целей. Съ этой точки зрешя Кантъ разсматриваетъ псторш, утверждая, что даже борьба и затруднешя, въ которыхъ оказывался человекъ, въ конце коацовъ содействовали развитпо ея высшихъ способностей. Вь нравствепеомъ отношенш человекъ характеризуется независимостью, но въ действительности это качество принадлежишь человеку лишь въ томъ случае, если Онъ на самомъ деле желаешь и действуешь разумно, т. е. такъ, чтобы всяюй иной человекъ ыогъ желать того же и действовать такъ же. Нравственный законъ, по Канту, есть въ сущности безусловный разумъ, ничему не подчиненный п. въ себё самомъ имеющШ последнее основаше. Но, какъ таковой, безусловный разумъ не совпадаешь ни съ отдельными единичными стремлешями и наклонностями индивидуумовъ, ни съ суммою ихъ. Въ такомъ случае, чтО же онъ такое? Этотъ вопросъ естественно направляешь мысль къ тому, чтобы человечесшй разумъ вывести изъ высшая принципа, изъ божественная перворазума и такнмъ образомъ связать автономию человека съ теоно-Miero, его свободу съ его зависимости) отъ Вога. Кантъ могъ бы. идя последовательно, истолковать такимъ образомъ нравственность изъ религш, но Кантъ не сделалъ этого. Кантъ остановился на независимое!и практическая разума, т. е. нравственнаго закона, какъ последняя, ничёмъ не обосновываемая или объясаяемаго факта. Здесь естественно долженъ былъ напрашиваться вопросъ, въ чемъ лежитъ причина той дисгармонии, которая фактически открывается между отдельными человеческими разумными существами и разумомь, какъ таковымъ, или между действительными же-лашями разума и его чистою волен, какъ она находишь себе выражеше въ нравстзен-номъ законе? Ответъ таковъ: человекъ не есть только разумное существо, но онъ есть еще существо чувственное, и какъ его те-оретнчешй разумъ весь матер1алъ для своего познашя долженъ получить изъ чувственная MIpa, такъ его практически разумъ—вопреки столь резко утверждаемой его независимости—въ конкретньиъ требо-ваншхъ и действ!яхъ опять-таки связанъ съ чувственною стороной человеческой природы. Нравственный законъ, какъ таковой, содержишь въ себе только форму поведешя (всеобщая значимость правилъ);. если опъ проявляется въ действ^яхъ, то матер1алъ долженъ быть данъ отвне—пзъ чувственная Mipa, ближайшииъ образомъ изъ чув-ственныхъ естественныхъ стремдешй. Эта реализация всеобщая разума, который возвещаешь себя индивидуумамъ, какъ посту-лятъ въ нравственпомъ законе, такииъ образомъ in concreto всегда связана съ услов1ями, которыя лежать совсемъ не въ разуме, но прямо противоположны ему н находятся въ чувственности. Такая чувственность для реалнзацш чистаго разума служитъ необходимымъ матер1аломъ и суб-стратомъ и вместе съ темъ вечнымъ пре-пятств1емъ, которое не позволяешь никогда достигнуть цели. Подобно тому, какъ въ локомотиве Tpenie, сопротпвлеше матерш служить необходимымъ субстратомъ и вместе неизбежнымъ препятсшемъ поступательная движешя колесъ, такъ въ кантовской морали чувственность для разума есть необходимое средство и неизбежное препятствие для его самостоятельной реализацш; поэтому независимость разума не есть действительность, но всегда только идеалъ, задача, постулятъ, осуществлеше котораго въ безконечномъ процессе есть вечно-werdende и никогда seiende. Въ практиче-