* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

351 К в i е т и з м ъ. 352 ланъ переводъ сочинешй Д10ннс|'я Ареопа-гита на латпнсшй языкъ, что и дало сильный толчекъ къ развптно таиъ ыистпкп. На первый взглядъ кажется страннымъ, какпмъ образомъ католичешй Заиадъ съ его вн'Ьшбвмъ практичеснимъ направлешемъ церковной жизни,.съ его сухпмъ, разсудоч-нымъ богослов1емъ (схоластика), съ его прптязашями на чисто светскую власть папъ (борьба папъ съ государями), съ его механнческпмъ взглядомъ на таинства (ин-дульгенцш и теордя ex ореге operato), съ его крайнпмъ развит емъ обрядовой внешности и феодально - аристократпческпмъ устройствомъ монастырей, — какъ такой Западъ могъ содействовать пышному раз-цвету мистики, — нанравлешя, радикально ему противоположная. И однако это фактъ, самая разгадка которая кроется, именно, въ указанной противоположности. Сухость, черствость, бездушный форналпзмъ, отвлеченная разсудочность и грубый практицизмъ, царпвппе во всехъ областяхъ католической мысли и жизни, вызывали, по закону реакцш, противоположный крайности и порождали или туманный, расплывчатый миетпцизмъ, граничащШ съ пантеизмомъ (Вернардъ клерв.,. Викто-ринцы [пзъ аббатства Сенъ-Викторъ], Рп-шаръ и Гуго, Эккартъ, 1оаннъ Таулеръ, 1оаннъ Руисброкъ, 1оахимъ Флёргёскш и др.), пли какой-то необузданный фанатизмъ, до-ходившШ до изступленнаго изуверства (флагеллянты, верберанты, круциф1енты и др.). Вотъ почему мы обыкновенно и видимъ, что волна мистическая двпжетя на Западе поднималась всякШ разъ тогда, когда усиливалось госйодство бездушная формализма и крайней нравственной распущенности: такъ было въ перюдъ высшая разцвета схоластики, такъ произошло накануне реформами, то же повторилось и въ после-дующш, послерефорнащонный першдъ. Хотя появлеше кв]'етизма относится ко второй половине ??? в. и соединяется съ деятельностью Михаила Молиноса, но причины ея вознпкновешя и самые элементы его образовашя должно искать гораздо раньше, относя ихъ ко временамъ реформации и къ поднятому ею возбуждешю умовъ. Ре-формащя, въ глазахъ всехъ искреннихъ и мыслящихъ людей, даже и изъ среды оставшихся верными католичеству, показала его недостаточность п односторонность, особенно резко она подчеркнула необходимость восполнить католической культъ „добрыхъ делъ“ культомъ „теплой, сердечной веры“. А некоторый, наиболее экзальтированным личности хотели уже не только восполнить, но и заменить первый последнпыъ. Этпмъ самымъ былъ данъ новыйтолчекъдля мистики. Раньше всея это новое или, точнее, подновленное движете обнаружилось въ монастыряхъ йена-Hin, той самой Испанш, где свирепствовали ужасы инквизицш и где, вообще, сильнее всего давали себя чувствовать отрицательный стороны католическая режима. Сущность этого двпжешя можно уже видеть въ трактате Петра алкантарскаго (f 1562 г.) „о молитве и размышленш“ („Tractatos de oratione et meditatione“), где главнымъ средствомъ спасения выставлялась умная, сердечная молитва, покоящаяся на сосредоточенномъ самоуглублеши и на полномъ отказе отъ своей личности. Къ Петру вскоре примквулъ другой ниноритъ— Францискъ осунскгй, который въ своей „Духовной азбуке” (Abecedario espiritual) провелъ две главный мысли: 1) внутренняя жпзпь каждаго верующая не завпептъ отъ него самого, а есть дело живущая въ его сердце Христа; 2) единственным^ необхо-дпмымъ дли этого услов1емъ со стороны самого человека является только его полный душевный покой. Таюя мысли ¦ встретили самый сочувственный отклпкъ со стороны одной экзальтированной испанской монахини—Терезги Iucyсовой (род. 1515 г., I 1582 г.) и ея интимная друга—Ioanna Крестова (f 3 591 г.). Въ своемъ глав-номъ сочиненш „Внутрепшй грэдъ души“ (Castillo interior) Терез1я проводила вполне квхетистнчесшя мыслп о тайномъ собеседовании Бога съ душою и о необходимости для последней превратиться какъ бы въ ничто, чтобы сделаться достойною единешя съ божествомъ. Эти мистичесшя воззрешя на соединение души съ Богомъ повели даже п къ более осязательнымъ результатами однпмъ пзъ ко-торыхъ явилось образоваше въ испанской церкви (въ Кордове) особыхъ обществъ „алумбрадосовъ“ или „озаренныхъ“, участники которыхъ приходили къ отрицанию добрыхъ делъ, ходатайства святыхъ, значешй таинствъ и даже человеческой при-