* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

143 ГЕГЕЛ богословская ГЕГЕЛ 144 aiio къ «я» (пе-я). Руководимое раз-судкомъ «я» блжясайшимъ образомъ по-знаетъ себя, какъ конечное противоположное иному «я>, чемъ его собственное, или безконечоому, отъ которая оно чувствуетъ себя въ безусловной зависимости. Однако оставаясь при этомъ противоположен!п самимъ собою, я познаетъ себя, какъ особенную силу этого противоположешя, какъ то, что не отрицается и не уничтожается своимъ противоположешемъ, но утверждается амъ. Отрицательный харак-теръ прюбретаетъ противоположеше, а «я», накротивъ, является положитель-нымъ, единою реальностью, едннымъ безконечнымъ. «He-я» отодвигается въ область идеальпаго, но эта идеальность остается одностороннею, пока она проводится только въ объекте, а не въ субъекте. Должно, что^ы «я» отвергло себя, какъ отдельность, и исчезло въ абсолютной всеобщности (комментируя эту мысль, Г. часто повторяетъ Лук. 9,24 и др. параллельн. места), которая поднимается надъ противоположностями «я» и «не-я», безконечнаго и конечная, такъ какъ равно заключаешь въ себе то и другое Это —точка зрешя мышлешя разума (Vernunft). Въ этомъ мышленш, какъ деятельности всеобщая, «я» отрицаетъ свою обособленность и исчезаетъ во всеобщемъ, какъ въ истинной объективности; между темъ какъ въ рефлексш разсудка без-конечное только противополагаетъ себя конечному такъ, что конечное удвои-вается (такъ какъ противополагаемое ему безтшнечное какъ членъ противо-положешя, становится конечпымъ), на-противъ, въ спекулятивномъ мышленш осуществляется истинное едипеше обо-пхъ: «я» различается птъ всеобщая, какъ особенпое (индивидуальное), но вместе оно отрицается отъ своей обособленности и исчезаетъ въ идеальности всеобщаго, становится момен-томъ въ жизни всеобщаго. Конечное, какъ отрицательное, имеетъ свою истинность только въ отрицанш самого себя, и безконечное имеетъ свое утвержде-те только въ отрицанш этого отрицания. Конечное и безконечное противополагаются здесь, не какъ неподвиж- ный реальности, но только оба, какъ моменты одного и того же процесса. На этой ступени сознаше познаетъ себя уже не просто въ отношеши къ Богу, какъ безконечному, по оно само становится момеитомъ въ бытш духа такъ, что познающш духъ становится вместе и познаннымъ. Релипя здесь (и только здесь она является темъ, чемъ она должна быть но своей сущности) есть не что иное, какъ самосо-знаше Абсолютная Духа или знант божественная Духа о Себе Самомъ че-резъ посредство конечная духа. Такому определетю отвечаетъ только хрисгпанская релипя, имеющая своимъ содержашемъ единство Бога и человека, безконечнаго и конечная, но единство, заключающее въ себе различие, какъ свое необходимое услов1ег такъ какъ единство утверлсдается чрезъ возвращеше изъ ризлшпя. Богъ съ христианской точки зрешя не есть абстрактное всеобщее, не есть и неподвижная субстанщя, Онъ имеетъ свойства, какъ моменты, и следовательно, какъ субстанция, является субъектомъ. Поэтому различаетъ ли Себя Божество, какъ особенпое отъ всеобщаго, или Оно разделяется въ конечныхъ субъектахъ. Оно остается въ этомъ саморазличенш и самоограничепш Самимъ Собою, такъ какъ Оно являемыя имъ различ1я или конечныя духовный существа заключаетъ въ Себе, какъ моменты своего бытш; такъ является сознаше единства конечная духа съ безконечнымъ, т. е. такъ осуществляется релипя, какъ живое единство. Божество здесь изъ самополагаемая различения возвращается къ Самому Себе, какъ полному единству. Релипя не только не есть чувство зависимости отъ безконечнаго, которое человекъ противополагаетъ себе, какъ (воззреше Щлейерма-хера, см.), напротивъ, въ религш прекращается отчужденность человека отъ Бога, она есть откровенная истина, потому что истина есть не что иное, какъ сознаше, что духъ для самого себя становится предметомъ или един-ствомъ сознашя быйя— субъекта и объекта, и поэтому релипя .есть совершенная свобода, такъ какъ само-