* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

139 ABE богословская ABE НО эпитафья христианина, потому что вос-клицате: „Миръ проходящимъ“, есть отличительно христнское. За этимъ первымъ открьгпемъ, въ слгЪдующемъ году последовало другое, еще более валшое. Возвратившись во Фригпо въ 1883 г., Рамсей нашелъ близъ 1ераполя, въ ст'Ьн'Ь одной общественной бапи, два эниграфическихъ фрагмента, которые представляли собою не что иное, какъ часть эпитафш Аворшя. Одипъ изъ этихъ двухъ фрагмеитовъ Рамсей увезъ въ Эбердинъ. Что касается другого, то по сов'Ьту де-Россп армяно-ушатсшй па-тр1архъ нредлолшлъ султану Абдулъ-ГамидуП преподнести его папе Льву XIII по случаю его епископскаго юбилея, что и было сделано въ феврале 1893 г. По совету Дюшепя толсе сделалъ п Рамсей, ж оба фрагмента теперь находятся вместе въ Латеранскомъ музее. Западные ученые, безъ различья вероисноведашн, съ большимъ пнте-ресомъ приступили къ изученно надписи, подлинность которой теперь улсе пе подлелштъ сомненью Не смотря на некоторый разности въ истолкована!, они единогласно признали эту эпитафно памятником^ конца IГ века и первостепеннымъ свидетельствомъдля онределешя христианской веры, особенно въ вопросе касательно крещенья, евхаристш и приснодевства. При этомъ, однако, не было недостатка и въ разныхъ парадоксальпыхъ предпо-лолгешяхъ. Берлинская академья иаукъ заслушала 11 января 1894 г записку Фиккера, молодого профессора галль-скаго университета, въ которой авторъ старался доказать, что энитафья Авер-кья представ ля етъ собою языческую надпись, эпитафш какого-нибудь я;рсца Цпбелы. Дюшень, который уже .раньше успелъ изучить -эпитафно Аверьпя, однако, немилосердно осмеялъ эту гипотезу немецкаго профессора. «Фиккеръ, говоритъ опъ, безъ сомненья, хотелъ только посмеяться надъ берлинской ака-демьей*. «Какъ можно серьезно обсу-Л\дать.—писалъ съ своей стороны де-Росси, — и считать заслуживающие научнаго . пренья подобное сумасброд-1 ство?> Вопроса этого не преминулъ коснуться и Гарнакъ. Въ эпитафш Авер-1 кья, по его мненпо, несомненно есть черты хрисианскья; но эти черты смешиваются съ другими противоположными, отзывающимися язычествомъ: что такое, въ самомъ деле, « Пастырь съ большими очами, все видящими?» Не есть ли это солнечный миеъ? Почему опъ отсы-лаетъ Аверк1я въ Римъ посмотреть царя и царицу? Почему въ этомъ пастыре но видеть Аттиса-Гелюса н чистой девы Цибелы?» На основаши этихъ со-опраженш Гарнакъ нашелъ возможнымъ заключить, что эпитафия Аверкья представляла собою сочетапье христьапскихъ таннъ съ какимъ-нибудь солнечнымъ культомъ,—сочетанье, пе имеющее, однако, нигде дальнейшая лодтверждсшя: Аверкш, поэтому, наверно-де былъ гно-стическимъ язычникомъ.. Вскоре, впро-чемъ, недоуменья Гарнака были разсё}> ны, и ему доказано было, что отождествление «Пастыря» съ Аттисомъ неим!> етъ для себя никакого основанья,—что и сделали особенно Дюшень и Виль-пертъ; но вследъ затЬмъ явилось и новое сообрал;епье. Профессоръ археологи! марбургскаго университета Днте-рихъ вообразнлъ, что такъ какъ импс-раторъ Елюгабалъ праздновалъ въ 220 г. бракъ своего сиршскаго бога Ельога-бала съ Астартой кареагенской, то Аверкш, жрецъ Аттиса, и былъ послаг.ъ въ Римъ своимъ богомъ для того, чтобы принять участие въ этой брачной це-ремопш Солнца н Луны. Онъ отправился въ Рнмъ; тамъ онъ виделъ камень (????) съ блистательной печатью,— черный камень емесскаго бога Елюга-бала; опъ виделъ бога п богиню, царя н царицу. Что касается его самого, то онъ нринадлежалъ къ общине такъ на-зываемыхъ «.ученыковъ чистаго пастыря», Аттиса, каковымъ былъ и его со-временникъ, Александръ, сынъ Атгго-шя; повсюду онъ былъ руководимъ Не-стисомъ, подъ каковымъ именемъ известно было одно спцилШское бо;г:с-ство,—бол;ество водъ, которое шатало Аверкт я рыбой на таинственныхъ тра-пезахъ культа. Но все эти страииьш толковаььья пе выдерлшваютъ критики п противъ иихъ достаточно гово-рятъ следующая данныя: 1) тожество Авершя этой эпитафш съ Абвпрцьеы'Ь