* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

Экзистенциальный анализ (Вольфганг Бланкенбург) ен?омepoche29. Речь идет о созерцательной открытости, однако ее ни в коем случае нельзя отождествлять спассивностью. Вместе стем, психоанализ культивирует эту позицию лишьв той мере, в какой онаслужит созданию своего родапроекционной поверхности для получения, представления и переработки пациентом бессознательного психического «материала». Аналитикпокидаетее, кактолько начинает интерпретировать, и прежде всего тогда, когда объясняет этот материал исходя из функционального устройства психического «аппарата». В этом отношении экзистенциальный анализ оказывается, так сказать, более выносливым. Он приме-няе?epoche также и ко всемпривнесеннымтеориями модельнымпредставлениям которые аналитик использует в качестве инструментария, но на которых он сам одновременно «фиксируется». Создается впечатление, что функция этихподчер-кнуто механистических аспектовпсихоаналитических модельных представлений состоит, помимо прочего, в том, чтобы дать аналитику опору в объективирующем, технократическом сознании и тем самым не дать ему потеряться в открытости человеческих взаимоотношений. Экзистенциальный анализ отказывается предоставлять такую поддержку. В его консеквентности заложен более радикальный самоанализ аналитика, где объектом рассмотрения становятся не только контрпереносы аналитика, но и используемые конструкты, будь то повседневные представления, спомощью которых донаучное сознание надеется постичь другого человека, или технические модели, с помощью которых научное исследование, в частности, психоанализ, пытается раскрыть психическую жизнь и сделать ее управляемой. Это означает, что терапевт, работающий в рамках экзистенциально-аналитической теории, должен быть готов отказаться от своих теоретических конструктов и модельныхпредставлений. Напрактике это приводитктому, что проработкапрошлого, хотя ипринимается в расчет навсемпротяжении терапии, но все же не выдвигается напервый план в такой степени, какв классическомпсихоанализе. В связи с отказом от жесткой схемы интерпретации, которая в первую очередь способнаохватить генетические детерминанты, большее значение приобретаетсвязь нынешней ситуации, атакже прошлого с будущим. Это проявляется уже в подчеркивании в экзистенциальном анализе категории возможного (Heidegger 1927, §§ 31, 53)30 как неотъемлемого мометабытия. Брой?игам(Brautigam 1961) включилэтуэкзистенциально-аналити-ческую идеювтеориюаналитической психотерапииипротивопоставилпреобладав-шей до сихпор «генетически-детерминистской» установке установку, «открытую настоящему». Это только одинизпримеров того, вкакойстепениэкзистенциальный анализ повлиял на психотерапию даже там, где она отнюдь не объявляет себя «экзистенциально-аналитической». Впрочем, при антропологической направленности различных психотерапевтическихтечений после Второй мировой войны речь не идет исключительно о воздействии экзистенциального анализа в узком смысле—речьидето гораздо более широком движении которое вэкзистенциально-аналитических концепцияхвсего лишьнашло наиболее ясное и систематизированное в методологическомотношении оформление. Различие междупсихоаналитическойиэкзистенциально-аналитической терапией проще всего показатьнапримере того значения, которое придается «переносу» и «сопротивлению» Плодотворность модельныхпредставлений, связанныхсэтими двумяпонятиями, экзистенциальныманализомне ставится под сомнение. Однако он сособой настойчивостью показывает, что преобладание определенныхрабочих гипотез не может не оказывать влияния на отношение терапевта к пациенту. Прежде всего экзистенциальный анализ обратил внимание на то, что такое вторжение, связанное с добросовестным и полным использованием рабочих гипотез, очень легко выходит за рамки поставленной цели и деформирует отно- 443