* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

Неопсихоанализ Харальда Шульца-Хенке (Эстер Цандер и Вольфганг Цандер) ad-gredi — потребность совладать с миром с помощью зрелой моторики. Здесь тормозятся импульсы, уже обладающие выраженной готовностью к моторным действиям. Молниеносное подавление, как в случае депрессивного человека и шизоида, уже является невозможным. Поэтому сохраняются ощутимые агонистические импульсы, а также тормозящее противодействие, хотя то и другое не рефлексируются. Этот феномен можно иногда наблюдать даже непосредственно, когда в рамках навязчиво-невротической структуры возникает соматическая симптоматика — заикание или мышечная дрожь. Импульсы и моментально возникающие встречные импульсы нарушают здесь нормальный процесс мышечной иннервации. Сам человек обычно осознает свою расщепленность, когда ему приходится принимать какое-либо решение, а затем замечает, что ему либо вообще не удается его принять, либо он склоняется к самым противоречивым формам поведения. Таким образом, лица с навязчиво-невротической структурой становятся «избегающими людьми» (Й. Дюрк). Они, как пишет Шульц-Хенке, избегают «рукопашной схватки», уступчивы, однако у них сохраняются скрытые моторно-агрессивные импульсы. Еще Бонди говорил здесь о «злой покорности» (Schultz-Hencke 1951, 63). Под влиянием требований абсолютного послушания, строгости или ригидной морали первым в детской фазе развития тормозится поведенческий компонент агрессивного побуждения. Но поскольку ребенок уже не является столь беспомощным, как на первом году жизни, он, несмотря на страх наказания, особенно интенсивно попытается удовлетворить свою потребность в моторной разрядке. Он будет проявлять все большую агрессию и ненависть по отношению к запрещающим взрослым. Если ребенка наказывают за это особенно строго, то он начинает воспринимать свои аффекты как «нехорошие», предосудительные и при определенных условиях даже как смертоносные. У него развиваются сильные чувства вины, а они в свою очередь настолько теперь подавляют аффект, что зачастую о том, чтобы вернуться к прежним проявлениям упрямства, не может быть и речи. Ребенок становится «славным». Если подобное подавление моторных и аффективных элементов оказалось успешным, то вместо них в структуре переживания побуждений в течение долгого времени могут оставаться активными компоненты воображения. При этом возникающие в результате агрессивные фантазии оказываются, так сказать, «изолированными» от первоначального импульса. Здесь мы сталкиваемся с защитным механизмом изоляции, о котором говорил еще Фрейд — правда, в ином методологическом контексте — при описании невроза навязчивых состояний. В этот период развития фантазии играют важную роль и у здорового ребенка. До четвертого года жизни они пока еще не могут быть четко отделены от реальных событий, и точно так же маленький ребенок пока не может четко разграничивать свои желания и поступки. Еще Фрейд говорил о всемогуществе мыслей в рамках магического образа мира. Тем большее значение в переживании ребенка приобретают затем эти фантазии, когда при одновременном торможении ad-gredi они наполняются все более агрессивным содержанием. Если интенсивность чувств вины оказывается недостаточной, чтобы подавить эти фантазии, возникающее в результате чувство магической власти иногда может сохраняться до взрослого возраста. В дальнейшем при определенных обстоятельствах фантазии, имеющие агрессивное содержание, проявляются в форме навязчивых мыслей. Таким образом, симпто-мообразующим становится элемент агонистической стороны импульса. Но точно так же причиной появления симптомов могут стать и «осколки» антагонистической стороны. К ней относятся, например, навязчивая склонность к порядку и навязчивое стремление удостовериться в сделанном. В качестве типичной формы защиты при неврозах навязчивых состояний Фрейд также описывал «аннулирование» (см. статью П. Куттера в т. I). 339